Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

Я забыла, что такое русская душа, которая желает развернуться и показать себя во всей красе. Со всеми этими шуточками, что свидетели непременно должны переспать, Оксанка добилась того, что оказалась в кровати с Соулом. Я знала, что великий утешитель женских сердец поматросит и бросит, поэтому попыталась вразумить подругу, но разве в любовном угаре кто–то услышит голос разума?

– Какой мужчина! – закатывала она глаза на следующий день.

– Плакать будешь, когда он уйдет, – вещала я.

– Я его найду. Из–под земли откопаю.

Не откопала. Соул остался верен себе.

С подругой я виделась все реже и реже, пока наши пути окончательно не разошлись. Она закончила университет, в котором мне доучиться не позволили, и укатила покорять столицу. Мне же досталась иная доля. Банановой республикой управлять дело хлопотное. Пришлось ускоренным курсом проходить все, к чему отпрысков монархов готовят с самого детства.

Свадьба в Рогуверде, а следом и моя коронация проходили не в пример пышнее земной. Я боялась, что меня вновь облачат в красный балахон невесты, сшитый согласно местным традициям, но нет, обошлось. Конду так понравилось платье, которое мне купили родители, что позволил надеть его снова. Правда, его лиф расшили бриллиантами и сильно удлинили шлейф. Я ворчала, поскольку наряд сделался чересчур тяжелым.

Но что уж говорить, в храме я блистала! Мы ехали в открытой карете, народ ликовал и забрасывал дорогу цветами, а я чувствовала себя сказочной принцессой. Столы ломились от яств, вино лилось рекой, но в мой рот ни капли не попало. Понятное дело, беременной женщине полагались лишь сок да вода. Конд зорко следил за тем, что я ем и пью. Я позволила ему. Пусть. Он так много вложил сил, чтобы мы были вместе, что может чуточку побыть Властным Пластилином.

Первая брачная ночь тоже не обошлась без курьезных событий. Не было никакого терпежу расстегивать сто одну пуговицу – я уже просто требовала, чтобы с меня стащили чертово платье. Конд сам оценил его тяжесть, когда нес новобрачную на руках в королевские покои. Он выпроводил всех служанок и сам взялся за дело. Я была впечатлена, как ловко он орудовал кинжалом. Пуговицы сыпались горохом, в то время как нижняя сорочка оставалась совершенно целой.

– Имею опыт, – блеснул гордым глазом он, когда платье упало к моим ногам.

– Раздевать женщин?

– И это тоже. Но сейчас я имел в виду владение оружием. В братстве Света и Тьмы еще и не такому учили.

– Какая–то военизированная организация? – я переступила через платье и взялась за чулки.

– Нет, монастырь, – Конд сглотнул. На мне было красивое белье с подвязками. – Я провел в нем три года, перед тем как изгнал эриверцев.

Мой супруг умеет меня удивить. Он, плюс ко всему, был еще и монахом.

– Позволь мне самому тебя раздеть, – Конд увидел, что я потянулась к крючкам бюстгальтера.

– Опять кинжалами будешь орудовать? – покосилась я на его руки.

В эту ночь сил у нас хватило только на то, чтобы раздеться. Мы так вымотались, что уснули мертвым сном. И если когда–нибудь меня спросят, как прошла моя первая брачная ночь, я совру и опишу одну из тех, что были до или после. Ведь совсем не важно, соблюли мы традиции, главное, что мы любим друг друга и счастливы, правда?

Многое во дворце после нашей свадьбы изменилось. Он перестал походить на проходной двор. Теперь блистательный замок являл собой семейное гнездо, а не логово холостяка. Мы даже переехали в другое крыло, более просторное и не омраченное воспоминаниями прошлого. Через шесть месяцев нас уже было трое, а на днях ожидалось появление четвертого Корви.

Я вздохнула и погладила свой живот, малыш опять толкался.

Что касалось сына прежнего короля, то он присовокупил к своему имени фамилию матери и стал зваться герцогом Раулем Корви–Лапасс. Так появилась еще одна ветвь славного рода Корви. Правда, я не знаю, когда эта ветвь даст плоды – Рауль по–прежнему держался вдали от столичного двора, где мог бы подыскать себе партию.

Я даже думала о нем нехорошее, все–таки принц долгие годы жил среди мужчин, пока Конд меня не успокоил. У бастарда обнаружилась постоянная любовница. Взрослая, чуть ли не на десять лет его старше, поэтому он скрывал ее от нас. Нашел–таки себе мамочку. А может, пошел по стопам старшего брата? Надо бы ему намекнуть, что от умудренных опытом фавориток нелегко избавиться. Порой только через смерть.

Я мысленно одернула себя. Не надо думать о плохом. Мне сейчас вредно.

Я потерла поясницу и поменяла положение тела в кресле. Появившаяся неизвестно откуда служанка тут же подложила мне под спину подушечку. Скорей всего, слуги получили приказ приглядывать за мной денно и нощно.

Я нечаянно толкнула Хроники, и они поехали с колен. Хлопнувшись об пол, альбом высыпал кучу цветных фотографий. Служанка быстро собрала их и с поклоном вложила в мою протянутую ладонь.

Разглядывая карточки, я улыбалась. Мама и папа были на них одеты по Рогувердской моде. Да, случился такой эпизод в их жизни. Все началось с того, что из галереи убрали портрет лорда Дервига. Я не сразу заметила его отсутствие. Видимо, его сняли еще во время осады горной крепости. Картина горца заслуженно составила компанию прочим предателям – лордам Корви–Дуг и пылилась теперь где–то в подземелье.

Через год с небольшим пустые рамы в галерее заменили парными портретами. По центру теперь висел мой и Конда, а на боковой стене – изображения моих родителей в царских одеждах. Буквально. Художник – сын знаменитого мастера Гольти, был отправлен на Землю, где он неделю заставлял занятого бизнесмена и его жену позировать ему, облачив их в сшитые специально для такого случая наряды. Бархат и атлас цвета пурпура с вышивкой золотом двуглавого орла – символа далекого королевства. Дорисовывал художник уже в Рогуверде по предоставленным ему фотографиям. Папа не выдержал «издевательств» и пригласил фотографа, который отщелкал «царя и царицу» со всех сторон. Надобность позировать тут же отпала.

Пока сын мастера Гольти рисовал наш с Кондом портрет, нашлось время для разговоров и воспоминаний. Он раскрыл нам тайну предмета, изображенного в руках бывшей королевы. Теперь не нужно было ломать голову, что коварная Вердичи Корви выставила на показ – веер или нож. На следующий сеанс художник принес тот самый веер, который, как оказалось, разворачивался в обе стороны. С одной получалось изящное опахало, а с другой – тонкий и смертельно опасный стилет, похожий на спицу. Весьма характерная вещица