Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

– То есть, раз ларец до сих пор существует, эриверцы могут пользоваться порталом и без спроса приходить в Рогуверд? Не слишком ли опасно? – я все–таки трусиха. Я так боялась увидеть, какими глазами Конд посмотрит на Анну. Для меня взгляд, в котором живет любовь к другой женщине, был бы сродни удару под дых. – Если я правильно поняла теорию равновесия магии, вместе со стихийным порталом открываются дыры в миры монстров.

– Не бойся, ларца больше нет, – успокоил меня Душечка. В его голосе не слышалось сожаления, что пролилось бальзамом на мое настороженное сердце. – Адель уничтожила его сразу же после ухода обережников и инфанты. Как мы и договаривались.

– О, выходит, ты больше никогда не увидишься с герцогом Э и… Анной?

– Никогда, – Конд обнял меня и поцеловал в лоб. – Пусть живут своей жизнью.

Я вздохнула. Теперь я немного разбиралась в порталах, поскольку слышала разговоры Конда и Рауля. При желании, братья могли создать проход в любой мир. Как когда–то их создавали предки Корви. Было бы желание. Но мне понравилось, как Конд произнес последнюю фразу. Пусть герцог Э и Анна живут собственной жизнью. Так мне будет спокойнее.

– Трусишь? – шепнул мне в ухо Конд, подталкивая войти в кабину лифта.

Я только кивнула.

Читая эту главу в моих Хрониках, я улыбалась во весь рот.

На выходе из лифта нас встретила тетя Вера. Она словно никуда не уходила, хотя с момента моего «похищения» Кондом прошло почти два месяца. Консьержка вскрикнула так, словно увидела покойницу. Заполошно взмахнув руками, она кинулась ко мне. Повиснув на шее, горячо зашептала в ухо:

– Засранка! Я думала, никогда тебя уже не увижу. Увели, погубили, закопали!

– Я хороший! – заступился за себя Конд, но на него махнули рукой.

– Ну, рассказывай, где была? – тетя Вера повисла на моей руке.

– Вы отправили мое письмо родителям? – я должна была знать, что происходило без меня.

– Да–да! Еще ты забыла телефон. А он трезвонил и трезвонил.

– И что? – у меня похолодело в животе. – Вы отвечали на звонки? Что сказали родителям? Они были здесь?

Во мне поднималась паника.

– Чтобы меня потащили в полицию? – консьержка сделала большие глаза. – Чтобы меня допрашивали, а я успокаивала твою плачущую маму? Нет уж! Сама разбирайся с той кашей, что заварила.

– Я разберусь, – вставил уверенно Конд, но на него опять махнули рукой. Мол, не мешай, кода женщины разговаривают. Мне даже сделалось его жалко. Я обернулась на него, но тетя Вера вновь завладела моим вниманием.

– Вот твой телефон. И куртка. И рюкзак, – она нагружала меня вещами, которые я оставила в ее закутке. – Все, с богом! Родители, надеюсь, устроят тебе трепку. Я бы точно устроила. И ремня бы всыпала.

– Я не позволю, – Конд забрал у меня из рук рюкзак, помог надеть куртку.

– Тебе тоже достанется, – уверенно кивнула тетя Вера. – Я видела ее отца. Готовься.

Конд криво улыбнулся. Пробрала–таки угроза.

Вопреки моим ожиданиям, мне не пришлось ловить такси и называть адрес. На улице нас поджидал джип, за рулем которого сидел Соул. Он расплылся в улыбке.

– Мы куда? – обернулась я на Душечку.

– Ко мне.

– Как это? – я ничего не понимала. В который раз.

– У меня здесь есть своя квартира. А тебе перед встречей с родителями надо бы приодеться. Не хочу, чтобы меня упрекнули, что я плохо за тобой присматривал.

– Ты хорошо присматривал. Месячные так и не пришли.

Надо же, у короля Рогуверда есть собственная квартира на Земле! Сюрприз за сюрпризом. Потом я вспомнила, что он три года следил за Анной и где–то ему надо было перебиваться. Я мысленно произнесла имя своей соперницы, но укола ревности не почувствовала. Отпустило, как только я узнала, что нам не суждено видеться.

Встреча с родителями прошла эпично. С криками, слезами, упреками. Я оправдывалась, прячась за спиной Конда. Он стоически принимал удар за ударом. Потом вызвал отца на мужской разговор и отсутствовал где–то час. Я думала, папа уже закапывает моего жениха, поэтому дергала занавески на окнах, ведущих в сад – мужчины беседовали на улице, удалившись в беседку. Весна уже вовсю бушевала и готовилась передать права лету. Месяц май радовал яркой зеленью и цветами. Они же мешали рассмотреть, не душит ли папа Конда.

– Рассказывай, – мама застыла рядом. Она нарушила обет молчания – не далее, как сорок минут назад, мамуля поклялась, что больше не будет разговаривать с такой неблагодарной дочерью. – Он тебя силой удерживал? Ты попала под его влияние? У тебя стокгольмский синдром? Наркотики? Только скажи, и я вызову полицию.

– Нет, мама! – я резко обернулась к ней. – Даже не смей так думать! Я люблю его!

– В ту новогоднюю ночь ты тоже кричала, что влюбилась и отправишься с ним на край света, а потом едва не убила его подружку. Два месяца рыдала по нему, и вдруг… Скажи честно, что с тобой произошло?

– Хорошо. Я расскажу. Только, пожалуйста, не думай, что я сошла с ума или пьяна. Моя история невероятна. Но если ты и папа захотите убедиться в том, что мы не плетем небылицы, придется вам самим отправиться в Рогуверд.

Я рассказала ей все. Как нашла Конда и как оказалась в его королевстве накануне войны. Мама слушала меня и молчала. Его губы были поджаты, а в глазах блестели слезы. Отец появился в похожем состоянии.

– Предлагаю говорить всем, – произнес он, вставая рядом с мамой и кладя ей ладонь на плечо, – что наша дочь выходит замуж за своего любимого и уезжает с ним в Латинскую Америку.

– Почему в Латинскую Америку? – мои брови взлетели вверх.

– Она далеко и там жарко. Нам с матерью такой климат не подходит. Вы сами будете навещать нас. Не реже, чем раз в квартал. Это мое условие.

– Я согласна, – промямлила я, взглянув на Конда. Он кивнул и также, как отец, положил ладонь мне на плечо.

– Я подарю вам на свадьбу машину, – папа пребывал в растерянности, я это видела. – Хорошую машину.

– Рогуверд еще не вошел в эпоху индустриализации, – скромно заметил Конд. – Нет дорог и заправок.

– Банановая республика! – ахнула мама.

Короче, дела с родителями были улажены. Купленный тест показал две полоски, поэтому со свадьбой тянуть не стали. Отмечали дважды, так как мама наотрез отказалась ехать в банановую республику.

Эпилог

Я улыбалась, вспоминая, как отплясывали мои однокурсники. Свадьба получилась шумной и веселой. Из представителей Рогуверда (он же свидетель со стороны жениха) в ресторане