Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Потом Трапезников отправил в Тбилиси своего заместителя Олега Щепина, который, кстати, по первой своей профессии был врачом. Тот обошёл почти все кабинеты ЦК Компартии Грузии и республиканского Минздрава и встретился даже с чванливым Шеварднадзе. И везде ему на Джуну вылили ушаты грязи.

В коридорах власти Тбилиси хороший отзыв о Джуне мог бы дать председатель правительства Грузии Зураб Патаридзе (это он порекомендовал Джуну Байбакову, которая избавила жену руководителя Госплана от сильных болей). Но Шеварднадзе отсоветовал Щепину встречаться с Патаридзе. У него были с этим грузинским функционером свои счёты.

В общем, под влиянием медицинского начальства и своего зама Трапезников проникся к целительнице ненавистью. 23 октября 1980 года он подписал трёхстраничную справку о Джуне.

Трапезников сообщил, что у Джуны отсутствовало не только высшее, но даже среднее образование (курсы массажистов не в счёт), и она двадцать с лишним лет проработала официанткой в Орджоникидзе, Челябинске и Тбилиси. Партаппаратчик обвинил Джуну в аморальном образе жизни, в контактах с преступным миром и в неразборчивости в личных связях. При этом он не побрезговал повторить всякие грязные сплетни и покопаться в чужом белье. Некоторые фрагменты его справки по этой причине даже невозможно процитировать.

В общем, Трапезников изначально хотел настроить Брежнева против Джуны. Но он не учёл одного: тяжелобольного генсека интересовал не моральный облик Джуны, а эффективность её методов лечения.

Что же касалось именно лечебной практики Джуны, то Трапезников и тут был непреклонен: мол, всё это ерунда. Он сообщил, что учёные целый месяц наблюдали за работой Джуны. «Манипуляции Д. Довташвили [Трапезников в своей справке даже не мог правильно указать фамилию целительницы – Давиташвили. – В.О.], – подчеркнул партаппаратчик, – не дали положительных результатов, у пациентов не были обнаружены признаки излечения» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 98, л. 4).

Но это не соответствовало правде. Райкин, когда послал Брежневу письмо, приложил к своему обращению отзывы как писателей, которым Джуна помогла, так и врагов. В частности, он привёл заключение заместителя главного врача московской поликлиники № 112 К. Левченко. Медик сообщил, что с 5 по 12 мая 1980 года Давиташвили занималась одиннадцатью неврологическими больными, которые страдали остеохондрозом позвоночника, острыми плекситами и радикулитом. Так вот болевые синдромы она сняла у всех своих подопечных уже после первого сеанса. У семи человек (из одиннадцати) излечение наступило через стадию обострения на второй – максимум третий день. А к концу недели все одиннадцать наблюдавшихся больных позабыли о своих страданиях. Каково?!

Другое признание сделал лермонтововед Андроников. Он сообщил, что Джуна восстановила ему сон и избавила его от ночных судорог в ногах.

Трапезников, видимо, предполагал, что его могли спросить: а как же вылеченные люди? Поэтому он, не дожидаясь вопроса, дал в своей справке ответ. «В основе некоторого лечебного эффекта, – высказал партаппаратчик свою точку зрения, – лежит не излечение, а психотерапевтический эффект внушения, а в некоторых случаях массаж» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 98, л. 4).

И тут Трапезников не удержался от того, чтобы обвинить Джуну в огромных заработках на болезнях людей. Он сообщил, что целительница за трёх-пятиминутный массаж брала с пациентов 250 рублей.

Но более всего партаппаратчика возмутили слухи, распространявшиеся на Западе, что у «Д. Довиташвили лечились и излечились руководители Коммунистической партии и Советского государства». Трапезников считал, что пришло время Джуну отлучить от лечебной практики.

Что интересно?! На первой странице этой справки свой автограф оставил лично Л. Брежнев. О чём это говорило? Генсек продолжал интересоваться всем, что было связано с целительницей. Но выводы он сделал прямо противоположные заключениям Трапезникова. И указания им были даны уже не Трапезникову, а Константину Черненко. Генсек поручил Черненко создать Джуне все условия для работы и проживания в Москве.

Позже Черненко на уже упомянутом листочке Дорошиной оставил две пометы. Первая гласила: «Тов. Байбаков согласен предоставить работу <Джуне> в <нрзб>».

Я так понял, что речь шла об устройстве целительницы в Институт радиотехники и электроники.

Вторая помета: «Тов. Промыслов [председатель Моссовета. – В.О.] выделил квартиру <Джуне>. К. Черненко».

Поведение Брежнева было вполне объяснимо. На всё пойдёшь, лишь бы поправить здоровье и сохранить в своих руках власть.

По слухам, Джуна потом была приглашена к генсеку и провела с ним несколько оздоровительных манипуляций. Но это, повторю, только слухи.

А что точно известно? Райкин вскоре вновь напомнил Кремлю о себе. Его в Ленинграде чуть не затравил первый секретарь тамошнего обкома партии Григорий Романов. Артист давно уже мечтал окончательно перебраться со своим театром в Москву. Лично у него квартира в столице уже имелась. Но как выбить в Москве здание под театр? Это мог решить только Брежнев. Но кто-то ведь должен был подготовить генсека.

Райкин считал, что ему следовало заручиться поддержкой секретаря ЦК КПСС по вопросам пропаганды Михаила Зимянина. В конце лета 1981 года он отправил на Старую площадь своё новое обращение. Райкин писал:

«Многоуважаемый и дорогой Михаил Васильевич!

Уезжаю на лечение и отдых в Юрмалу. Пробуду там, вероятно, до конца августа, затем вернусь в Москву. Перед ответственным для меня сезоном (мне исполняется довольно крупная дата 70 лет 24-го октября). Очень хотелось бы зайти к Вам, если позволите, посоветоваться и поговорить “за жизнь” в любое удобное для Вас время.

С глубоким уважением признательный за Вашу доброту и отношение ко мне Арк. Райкин» (РГАНИ, ф. 100, оп. 2, д. 98, л. 1).

На этом обращении осталась помета: «Тов. Зимянин М.В. 11 сентября 81 г. принял тов. А.И. Райкина Письмо в архив. В. Кузьмин. 11.09.81».

Как известно, 70-летие Райкина прошло с большой помпой. А сразу после юбилея решился и вопрос с предоставлением Райкину в Москве здания под его театр.

Ну а самого Брежнева уже никакая Джуна исцелить не могла.

Прощание с Брежневым и его эпохой

Леонид Брежнев умер 10 ноября 1982 года у себя на даче «Заречье-6». Бездыханное тело генсека обнаружили начальник его охраны полковник Владимир Медведев, охранник Владимир Собаченков и комендант дачи Олег Сторонов. Они пришли в девять утра будить шефа. Пока Собаченков открывал штору в спальне, Медведев с комендантом увидели, что Брежнев не подавал признаков жизни. Сторонов с Медведевым попробовали сделать искусственное дыхание. А Собаченков побежал звонить начальнику и главному врачу Чазову.

Позже врачи констатировали, что смерть Брежнева наступила в 8.30 утра.

Чазов, узнав о случившемся в Заречье, сразу же перезвонил Андропову, который ехал в машине в ЦК. Андропов сразу приказал шофёру развернуться и мчаться на дачу генсека. Сторонов вспоминал, как три ключевых руководителя – Андропов, Громыко и Устинов – при нём обсуждали, кому дальше управлять страной. Устинов сразу назвал имя Андропова.

Видимо, ещё на даче генсека в Заречье Андропов распорядился созвать экстренное заседание Политбюро и вызвать на него всех членов этого высшего парторгана – немосквичей.

Заседание открылось между шестью и семью часами вечера. Первым вопросом было создание комиссии по организации похорон Брежнева. Черненко выступил за то, чтобы эту комиссию возглавил Андропов. Почему именно Андропов? Потому что в последние месяцы жизни Брежнева он был неформальным вторым секретарём ЦК. Но тогда председатель комиссии по похоронам ещё автоматически не олицетворялся в будущим руководителем партии.

В состав комиссии вошли члены Политбюро Михаил Горбачёв, Виктор Гришин, Андрей Громыко, Арвид Пельше, Николай Тихонов, Дмитрий Устинов, Константин Черненко, кандидаты в члены Политбюро Василий Кузнецов, Борис Пономарёв, секретари ЦК Иван Капитонов, Михаил Зимянин, президент Академии наук Анатолий Александров, руководитель советских профсоюзов Степан Шалаев, главный комсомолец страны Борис Пастухов, онколог Николай Блохин, первый секретарь Союза писателей СССР Георгий Марков, композитор Тихон Хренников, художник Николай Пономарёв, космонавты Валентина Терешкова и Георгий Береговой, первый секретарь Днепродзержинского горкома партии Алексей Гордиенко, В.А. Смирнов, известная ткачиха Валентина Голубева и тракторист Александр Гиталов.

Политбюро 10 ноября, помимо создания комиссии, дало целый ряд указаний. В частности, послы в соцстранах получили задания незамедлительно посетить первых лиц