Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

войск в Афганистан, но когда Политбюро дало отмашку, то предложил не ограничиваться только направлением «за речку» 40-й армии. Огарков считал, что следовало силами трёх армий перекрыть границы Афганистана со всеми соседями, в том числе с Ираном и Пакистаном. Возможно, это помогло бы решению многих проблем. Но министр обороны Устинов мнение Огаркова проигнорировал, а Брежнев брать на себя роль арбитра в споре двух военачальников отказался.

Меж тем навязанная нам Америкой гонка вооружений и ввод войск в Афганистан только усугубили проблемы советской экономики. Летом 1980 года Брежнев поручил давно работавшим с ним академикам Георгию Арбатову и Николаю Иноземцеву и давно переквалифицировавшемуся из юристов в экономисты Александру Бовину под руководством Георгия Цуканова написать экономическую часть доклада для выступления на осеннем пленуме ЦК. Наблюдая, как страна катилась в пропасть, писарчуки не стали ничего лакировать и нарисовали страшные картины. Их расчёт был на то, что генсек, прочитав такое, наконец дал бы согласие на кардинальные реформы. Кстати, Иноземцев даже набросал каркас этих реформ.

В это время пришли трагические вести из Минска. Там 4 октября в автокатастрофе погиб руководитель Белоруссии Пётр Машеров. По стране поползли тревожные слухи. Люди гадали: произошёл несчастный случай, или всё было подстроено? Позже возникли конспирологические версии. Якобы Брежнев собирался перевести Машерова в Москву, повысить его статус по партийной линии до члена Политбюро и назначить вместо Косыгина председателем Советского правительства, и именно поэтому, дескать, Машерова убили. Но эта версия не имела под собой никаких оснований. Машерову давно уже никакое московское повышение не светило. Во-первых, он много лет был связан с Мазуровым, которого Брежнев в 1978 году безжалостно выпроводил на пенсию. Во-вторых, Машеров с какого-то времени, утратив всякую осторожность, многое стал себе позволять, чем периодически вызывал у генсека гнев.

Кстати, Брежнев даже отказался поехать в Минск на похороны Машерова. Он сослался на необходимость сосредоточиться на подготовке к октябрьскому пленуму ЦК.

10 октября 1980 года Арбатов, Бовин и Иноземцев с подготовленным текстом доклада для запланированного пленума отправились к Брежневу. Но их ждал холодный душ. Генсек не только не внял доводам Иноземцева, а обвинил его и Арбатова в очернительстве.

«И впервые за 13–15 лет “совместной работы”, – записал в дневнике Анатолий Черняев, – текст был категорически отвергнут. Причём четыре раза Л.И.<Брежнев> заявлял, что он вызывает у него раздражение, и два раза обозвал его очернителем. Тем не менее, обычная тактика нашего Генсека: заручиться “коллегиальной” поддержкой – он послал его некоторым членам ПБ и некоторым секретарям ЦК, обзвонив их предварительно. (Можно себе представить было заранее, какая будет у них реакция, – всем он говорил о своём раздражении.) Однако некоторым он не сумел почему-то дозвониться: Громыко, Устинову, Капитонову. Эти прислали прямо-таки восторженные отзывы, взахлёб, что называется. Например, Громыко: “Это действительно партийный, ленинский подход. Как ты хорошо и сильно ставишь главные вопросы. В самом деле, до каких пор можно терпеть такое положение. Посмотри в Америке: там одна Калифорния кормит овощами и фруктами всю страну, а у нас… Почему, например, Молдавия и Грузия не могут выполнять эту роль”. И т. п. Капитонов распространялся насчёт глубины марксистско-ленинского анализа, заслуженной остроты и т. д. Устинов полностью одобрил “подход”, хотя и в спокойных тонах. Это – те, кто “не знал, что текст вызвал раздражение”. А те, кто знал – Суслов, Андропов, Тихонов, раздолбали его беспощадно. Суслов аккуратно вычеркнул все голо критические, т. е. не сбалансированные достижениями места, а в перечне слов “бюрократизм, хамство, чванство” смахнул “хамство”. Андропов помимо вычёркивания начинил текст комсомольскими восторгами по поводу грандиозных достижений. Тихонов искромсал весь текст и вырубил всё, что относилось к управлению, планированию, организации производства».

Иноземцев с Арбатовым ещё не знали, что Брежнев наконец определился с главой правительства. Он дал команду Константину Черненко связаться с Алексеем Косыгиным и побудить того написать прошение об отставке. Заменить Косыгина должен был Николай Тихонов.

Кстати, ничего этого на тот момент не знал и Черняев. Видимо, поэтому два академика вместе с Бовиным и Черняевым недоумевали: чего это Тихонов в последние недели так сильно разошёлся? Черняев в своём дневнике в те дни не нашёл для него ни одного доброго слова. Он писал, что это «просто сволочь, интриган, старческая труха». Но именно Тихонов вскоре стал новым председателем Совета Министров.

Это был не худший выбор Брежнева. В отличие от Арбатова, Тихонов знал реальную экономику и имел представление, как вывести её из кризиса. И он не собирался до гроба ходить в предсовминах. Он хотел наметить программу радикальных реформ и за два-три года подготовить себе достойную смену (и в этом плане стал присматриваться к Долгих).

Добавлю: Тихонов возглавил разработку директив на следующую пятилетку. Утверждать эти директивы должен был XXVI съезд.

Накануне съезда Брежнев собирался слегка обновить кадры в регионах и в центральном партаппарате. 16 декабря 1980 года главный партийный кадровик Иван Капитонов направил ему справки-объективки на Семёна Гроссу, которого Отдел оргпартработы ЦК КПСС рекомендовал для избрания первым секретарём ЦК Компартии Молдавии, и на Анатолия Баландина, планировавшегося на должность первого секретаря Оренбургского обкома. Брежнев на записке Капитонова оставил резолюцию: «Боголюбову К.М. Вызвать на Политбюро» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 320, л. 218). Напомню: Боголюбов тогда был первым замзавом Общего отдела ЦК, и именно через него вносились почти все документы на рассмотрение Политбюро.

Второй пример. 15 января 1981 года заведующий недавно созданным Отделом сельскохозяйственного машиностроения ЦК Иван Сахнюк (он до перевода в Москву работал в Харькове) на трёх страницах доложил Брежневу, как прошло формирование нового подразделения ЦК и на чём это подразделение сосредоточилось. «…Совместно с новым руководством Министерства тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, – сообщил партчиновник, – выбраны более целесообразные направления работ по созданию конструкции 150-сильного пропашного трактора, совершенствованию наиболее массового зерноуборочного комбайна “Нива”, разработке нового комбайна для уборки высокоурожайных хлебов…» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 320, л. 220). На первом листе этой трёхстраничной записки Сахнюка осталась личная роспись Брежнева, означавшая, что генсек ознакомился с данным документом.

Многие думали, что более серьёзные кадровые перемены будут осуществлены на XXVI съезде КПСС. Но Брежнев спасовал. Он оставил Политбюро практически в прежнем составе, лишь переместив на первые позиции Константина Черненко.

Неужели генсек не понимал, что время старцев безжалостно уходило? Почему он не продвинул хотя бы Долгих, который более других в Кремле разбирался в экономике? Ответ у меня один: Брежнев, боясь больших потрясений, хотел обновление Политбюро произвести плавно. Но до съезда это сделать у него не получилось.

А вот в самом Политбюро единства уже давно не наблюдалось. Там образовались несколько группировок. И наибольшую опасность для Брежнева представлял новый сложившийся триумвират: Андропов – Громыко – Устинов. Брежнев сам в этом был виноват: в своё время он создание этого союза проглядел. Ломать же этот треугольник в канун съезда оказалось опасно. Триумвират мог заартачиться и его самого раньше времени выпроводить на пенсию. Срочно вводить в Политбюро новых людей тоже оказалось проблематично. Триумвират мог бы заблокировать внесённые генсеком кандидатуры. Поэтому Брежнев в той ситуации добился только одного: укрепления в противовес триумвирату позиций другого действующего члена Политбюро – Черненко.

К слову: сам съезд прошёл, надо признать, неважно. «Наблюдая за президиумом съезда, – рассказывал впоследствии входивший в состав ЦК Виталий Воротников, – нельзя было не заметить, как постарели и физически сдали некоторые руководители. Л.И. Брежнев с большим трудом, еле-еле “дотянул” доклад. А.Я. Пельше, М.А. Суслов, А.П. Кириленко, Н.А. Тихонов выглядели болезненно».

Однако, несмотря на плохую физическую форму, Брежнев кое-чего на съезде всё-таки добился. Повторю: он существенно усилил Константина Черненко. И, кроме того, ему удалось провести на съезде в состав ЦК большую группу новых первых секретарей обкомов. Сделано это было неслучайно. Эти региональные секретари в последующем должны были ему помочь существенно обновить Политбюро.

Ключевую же роль в задумывавшихся реформах должен был сыграть прежде всего Константин Черненко. Он