Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

«Уважаемый Леонид Ильич!

Направляю Вам проект повестки заседания Политбюро ЦК.

Если у Вас не будет возражений, то заседание можно было бы провести в четверг, 30 августа, в 11 часов.

Материалы у членов Политбюро имеются. Думаю, что заседание займёт немного времени. Между тем вопросы очень важные.

С приветом К.Черненко» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 319, л. 25).

Брежнев оставил на этой записке помету:

«Согласен. 28.VIII.79 г.».

Теперь посмотрим, какие Брежнев внёс в предложенную повестку изменения. В составленном Черненко проекте первым вопросом стояли проблемы СЭВ. На Политбюро планировалось рассмотреть примерную структуру и порядок завершения работ по составлению долговременных программ специализации и кооперирования производства между СССР и ВНР, ГДР, ПНР, ССР и ЧССР. Но Брежнев этот вопрос передвинул на второе место. Он считал, что сначала надо обсудить, ехать ли ему с визитом в Берлин к Хонеккеру, и если да, то о чём договариваться с восточными немцами. Из предлагавшихся кадровых назначений Брежнев выделил вопрос о Владимире Никонове, который руководил Марийским обкомом. Новый секретарь ЦК по сельскому хозяйству Михаил Горбачёв полагал, что Никонов мог бы укрепить объединение «Союзсельхозхимия» и вывести на новый уровень химизацию сельского хозяйства. И уже в самый последний момент председатель КГБ СССР Юрий Андропов внёс записку о строительстве государственной дачи на Валдае. Забегая вперёд, скажу, что Брежнев воспользоваться этой дачей не успел.

После XXVI съезда именно Черненко всё чаще стал председательствовать на заседаниях Секретариата ЦК (хотя с конца 1960-х годов это было прерогативой Суслова, и лишь на время своих отпусков Суслов эту роль уступал Кириленко). Люди с удивлением узнавали, что первое заседание после съезда Секретариата провёл не Суслов и даже не Кириленко. С Сусловым всё тут же разъяснилось: человек ушёл в отпуск. Но Кириленко-то был на месте. И вдруг, когда уже надо было открывать заседание, рассказали осведомлённые люди Черняеву, «из задней комнаты первым вышел Черненко и сел на председательское место, Кириленко вышел вслед и сел на своё обычное место «одесную».

Черняев 17 марта сам убедился, что люди не врали.

«Во вторник, – записал он через четыре дня в дневнике, – был на Секретариате ЦК. Действительно, его ведёт Черненко. А Кириленко вякает, активничает, то и дело встревает в обсуждение, но его слушают вежливо и иронично. Произвело на меня впечатление обсуждение перспектив (и итогов) развития газовой индустрии. Грандиозные-таки дела у нас делаются (хотя с колоссальными отходами, издержками, бардаком, бесхозяйственностью, разбазариванием ресурсов, нервов, энергетики, человеческих судеб). Тем не менее: за 10-ю пятилетку построено 29 000 км газопровода, в 11-ю будет построено 50 000! Представить себе трудно, а если ещё добавить всё сопутствующее этим “ниткам” почти в 1,5 м диаметром! В 1960 г. добывалось всего 46 млрд кубов газа, а теперь планируется только добавка за пять лет – 205 млрд!

Секретари пытались критиковать и даже долбать недостатки, упущения и прочее. Но министры, и особенно Щербина, ощетинились. И развернули действительно ошеломляющую картину того, что сделано и делается. Причём выказали (как и другие их коллеги, помнится, по другим поводам на прежних секретариатах) весьма незаурядную компетентность и поразительное владение материалом (цифрами, данными, проблемами) без всяких бумажек, справок и памяток.

При обсуждении на уровне министров были Горбачёв и Долгих (действительно умные и политически страстные, образованные люди). Кириленко же, да и наш Б.Н. выглядели смешновато, как люди эпохи “давай-давай!”. Ближе к первым двум – Соломенцев, а Зимянин помалкивал, и правильно. В таких делах надо прежде всего знать “материю”.

Но Черненко стал вести ещё и заседания Политбюро. Как потом выяснилось, Брежнев поручил ему разработать предложения по совершенствованию государственного и партийного аппарата.

Черненко оказался ещё тем игроком. Он был убеждён, что в первую очередь следовало не партаппарат менять, а внедрять новые механизмы управления партией и страной и усиливать контроль за исполнением принятых решений.

Черненко сразу отверг идеи частичной реорганизации аппарата ЦК. Для начала он предложил перестроить работу правительства. По его мнению, власть так и не смогла наладить действенный контроль за исполнением принятых постановлений.

Как можно было исправить положение? Черненко предложил вернуться к опыту 1952 года, когда ЦК сразу после XIX партсъезда создал несколько комиссий по ключевым направлениям. По его мнению, образование в новых условиях внешнеполитической, идеологической, промышленной и сельскохозяйственной комиссий и комиссии по вопросам обороны позволило бы встряхнуть все ведомства. Но сразу возник вопрос: решения этих комиссий будут носить совещательный или обязательный характер? Черненко считал, что комиссии должны были предварительно – до внесения в Политбюро – рассматривать все планы, вырабатывать рекомендации и затем организовывать исполнение принятых постановлений. «Если будет хорошо определён состав этих комиссий, – писал Черненко, – будут поставлены надёжные люди у руководства, то мне кажется, что это в значительной степени облегчило бы работу и Политбюро, и ЦК КПСС в целом» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 320, л. 227). Но как на эти предложения отреагировал Брежнев, пока выяснить не удалось.

В начале 1981 года Тихонов внёс в Политбюро план на следующий год, который сильно отличался от того, что правительство разрабатывало раньше. В нём, как заметил Брежнев, чётче просматривался курс на концентрацию капитальных вложений. Кроме того, правительство наконец отказалось разбазаривать все полученные от повышения цен на разные товары средства. Оно решило дополнительные доходы направлять только на прорывные проекты, способные вытащить вперёд всю советскую экономику.

Но даже в улучшенном виде новый, разработанный командой Тихонова, план уже не отвечал всем требованиям времени. Поэтому Брежнев вынес его на обсуждение Политбюро. Помощники подготовили ему текст речи.

Что Брежневу вписали? Во-первых, было отмечено: «По большинству показателей план выходит на нижний уровень вилок, предусмотренных основными направлениями, а кое в чём и отступает от этого уровня. Медленно осуществляются структурные сдвиги в экономике. Сохраняется острота в снабжении населения продовольствием. Не преодолевается отставание группы “Б”» (РГАНИ, ф. 81, оп. 1, д. 223, л. 29).

Что конкретно предлагалось составителями речи Брежнева? Во-первых, заняться техническим перевооружением сельского хозяйства. «В плане, – отмечалось в проекте речи, – не предусмотрен выпуск мощного пропашного трактора и нового зерноуборочного комбайна. Не находит решения и такой застаревший вопрос, как выпуск набора машин для полной загрузки мощных тракторов».

Специалистами для Брежнева была составлена справка, в которой сообщалось, что в предстоящие годы грядёт дефицит топлива (только в 1982 году ожидался дефицит в 32 миллиона тонн условного топлива). Как можно было решить эту проблему? Некоторые министры советовали генсеку пойти на крайние меры и в пиковые дни лишать учреждения, да и население, электроэнергии. Однако составители речи Брежнева считали: «Ориентировка на массовое отключение потребителей недопустима» (РГАНИ, ф. 81, оп. 1, д. 228, л. 34).

Выход предлагался такой: не только наращивать объёмы добычи нефти, но и более рачительно использовать имевшиеся энергомощности, а главное – ускорить строительство атомных и гидроэлектростанций («Мы, – подчёркивалось в проекте речи, – не можем пойти на консервацию уже строящихся станций, не можем остаться без заделов на двенадцатую пятилетку».)

Однако Брежнев решил с подготовленным ему проектом речи ознакомить всё высшее руководство. Он хотел заручиться поддержкой каждого члена Политбюро. И более всего его интересовали позиции трёх человек: Суслова, Андропова и Черненко. В архиве сохранилась записка Черненко, направленная 3 октября 1981 года Суслову. «Уважаемый Михаил Андреевич! – писал Черненко. – Направляю Вам проект выступления Леонида Ильича на Политбюро ЦК КПСС в связи с обсуждением народнохозяйственных планов. Леонид Ильич просил Вас в доверительном порядке ознакомиться и, если будут, высказать свои замечания» (РГАНИ, ф. 81, оп. 1, д. 223, л. 27).

Судя по всему, Брежнев всё-так сумел сильно расшевелить и партаппарат, и правительство. Но жизнь продолжила преподносить сюрпризы. Очередная зима вновь оказалась суровой. В регионах начались массовые перебои с электроснабжением.

Чтобы как-то выправить ситуацию, Брежнев 22 января 1982 года отправил в Барнаул, Красноярск, Улан-Удэ, Иркутск, Кемерово, Новосибирск, Омск и Томск грозные обращения. «Прошу Вас, – писал он местным начальникам, – внимательно разобраться в потреблении электроэнергии, принять меры к тому, чтобы укладываться в установленные оперативные