Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Назначенные на роль главных коррупционеров

Как всегда, очень интересный вопрос: больше или меньше стало в высших сферах коррупции после XXV съезда КПСС? Я бы ответил так: коррупции оказалось достаточно. Но кто именно был пойман за руку, и получил ли за это серьёзное наказание?

Надо сказать, что Кремль сигналы о коррупции получал нередко. Скажем, в феврале 1978 года в ЦК поступило письмо секретаря Краснодарского крайкома КПСС по пропаганде Ивана Кикило с обвинениями в адрес партийного руководителя Кубани Сергея Медунова. Как утверждал краснодарский партчиновник, его босс в 1976 году, когда рапортовал о выполнении краем обязательств, приписал 76 тысяч тонн зерна. Кикило по этому поводу звонил первому заместителю председателя Комитета партийного контроля при ЦК Ивану Густову. Ему пообещали провести с Медуновым беседу. Однако руководитель края никакой вины за собой не видел и все обвинения в свой адрес категорически опроверг.

21 февраля 1978 года жалоба Кикило была рассмотрена на заседании Секретариата ЦК КПСС. Но ведший то заседание Михаил Суслов делать какие-либо выводы тогда не стал. Уже после заседания первый замзав Общим отделом ЦК Клавдий Боголюбов сделал протокольную запись:

«На заседании Секретариата ЦК КПСС состоялся обмен мнениями по письму т. Кикило И.П. – секретаря Краснодарского крайкома КПСС, в котором он ставит вопросы о методах работы первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС т. Медунова С.Ф.

Признано целесообразным поручить т. Капитонову И.В. рассмотреть письмо т. Кикило и внести предложения в ЦК КПСС» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 21, л. 76).

Но Иван Капитонов сразу учуял, откуда дул ветер. Раскручивали недовольство Медуновым ставропольчане, и прежде всего Горбачёв. А выгодно это было члену Политбюро Кулакову. С другой стороны, Капитонов знал, что Медунов дружил с одним из помощников генсека – Виктором Голиковым и в любую минуту мог через Голикова связаться с советским лидером и найти у того защиту.

Как поступил Капитонов? Он счёл нужным обратиться за помощью к Кулакову. Его выводы были просты: Кикило жаловался прежде всего на приписки в аграрном секторе, а сельское хозяйство – это вотчина Кулакова.

Тут надо сказать, что Кулаков тогда считал, что находился на коне, и искренне верил в то, что ему многое было позволено. Он решил одним махом разделаться с Медуновым.

4 апреля 1978 года Кулаков сам поднял вопрос о хозяине Кубани на заседании Секретариата ЦК. Вот фрагмент рабочей записи того заседания (а его вновь вёл Суслов):

«2. О т. Медунове С.Ф.

КУЛАКОВ. За последнее время очень много идёт писем о т. Медунове – первый секретарь Краснодарского крайкома партии. Причём в письмах т. Медунов характеризуется с отрицательной стороны. Он груб, плохо работает с кадрами, администрирует и т. д.

СУСЛОВ. Я плохо знаю т. Медунова, хотя был на отдыхе в Сочи, но встретился с ним только на аэродроме. Он приезжал провожать меня. Надо с ним, очевидно, серьёзно поговорить.

КАПИТОНОВ. С т. Медуновым, Михаил Андреевич, беседовали неоднократно, но он пока что плохо воспринимает те замечания, которые высказываются в его адрес.

СОЛОМЕНЦЕВ. Он совершенно неправильно ведёт себя как руководитель краевой партийной организации, подрывает инициативу краевого исполкома, да и других работников, единолично решает многие вопросы.

СУСЛОВ. В Краснодаре, пока был т. Хомяков вторым секретарём, он занимался вопросами сельского хозяйства. Я полагаю, что надо будет с т. Медуновым ещё раз очень серьёзно побеседовать. Давайте поручим т. Капитонову во время приезда сюда т. Медунова вызвать его для беседы и высказать ему все эти замечания, сказать, что это точка зрения не только одного секретаря, а Секретариата в целом. Если уж он не сделает для себя должных выводов, тогда будем принимать меры.

Секретари ЦК соглашаются с предложением т. Суслова» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 21, л. 134).

В Москве беседу с Медуновым провели Иван Капитонов и Фёдор Кулаков. И хозяин Кубани под давлением двух секретарей ЦК нехотя, но всё же часть приписок признал. Однако с работы его не сняли. Никто Медунова даже наказывать не стал. Его лишь слегка пожурили. А почему? Наверное, было учтено, что к Медунову благоволил сам Брежнев.

И дело вскоре вроде заглохло. Отчасти ещё и потому, что один из его инициаторов, Фёдор Кулаков, сам впал в немилость и вскоре умер.

Но потом оказалось, что не во всех коридорах власти согласились забыть приписки Медунова. Ими заинтересовались чекисты. Правда, они не смогли подойти к Медунову с одной стороны. Но чекисты попробовали нащупать другие ходы. По их мнению, на хозяина Кубани рано или поздно могло вывести рыбное дело.

Это дело сначала вывело на начальника Всесоюзного объединения «Союзрыбпромсбыт» Юрия Рогова, а затем – на заместителя министра рыбного хозяйства СССР Владимира Рытова, который курировал недавно созданную сеть фирменных магазинов «Океан».

Естественно, во время следствия встал вопрос, знал ли о массовых хищениях в отрасли министр Ишков и принимал ли он взятки. По одной из версий, председатель КГБ СССР Юрий Андропов лично ходил к Брежневу и просил санкцию на арест министра. Но Ишков был кандидатом в члены ЦК. И генсек позволил ему в начале 1979 года уволиться по собственному желанию с сохранением Звезды Героя Социалистического Труда.

Но на этом рыбное дело не закончилось. В какой-то момент чекисты взялись за директора сочинского магазина «Океан» Пруидзе. А тот дал показания на председателя Сочинского горисполкома Вячеслава Воронкова. Дальше ниточки потянулись к первому и второму секретарям Сочинского горкома партии Александру Мёрзлому и Эдуарду Тарановскому и бывшему секретарю Краснодарского крайкома Анатолию Тараде, который после переезда в Москву занял пост замминистра мясомолочной промышленности СССР. Но, по-видимому, главной целью чекистов являлся непосредственно Медунов.

В 1980 году в Сочи для расследования вскрывшихся дел был направлен целый десант из Генпрокуратуры СССР. Они стали такое вскрывать! Речь уже пошла о масштабной коррупции во всём Краснодарском крае. Многих руководителей Кубани следовало не в отставку отправлять, а сажать.

Медунов бросился за поддержкой в Москву. Он на всех этажах ЦК стал утверждать, что столичные следователи вместо поиска и разоблачения взяточников в торговых сетях сосредоточились на сборе компромата на руководителей Сочи и Краснодарского края и сами преступили закон, прибегнув к недозволенным методам выбивания показаний. Одновременно его аппарат организовал серию статей в центральной прессе о нарушениях московскими прокурорами правил ведения следствия.

Под давлением члена Политбюро Черненко и помощника генсека Голикова Комитет партконтроля и Отдел оргпартработы ЦК вынуждены были провести выездную проверку в Сочи. И что она обнаружила? С одной стороны, выяснилось, что первый секретарь Сочинского горкома партии А.Т. Мёрзлый действительно не был безгрешным функционером. Но, с другой стороны, стопроцентных доказательств его вины не имелось. И, с третьей стороны, далеко не безупречно проводили следствие столичные прокуроры.

Итоги проверки 16 июня 1981 года были рассмотрены на заседании Секретариата ЦК. «Прокуратура, – заявил Михаил Суслов, – должна довести следствие до конца, виновных нужно наказать. При проверке выявились факты неправильных действий отдельных работников прокуратуры. Надо поправить. Что касается Мёрзлого, то им были допущены ошибки, и Краснодарским крайкомом рассмотрен этот вопрос» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 27, л. 153).

Замгенпрокурора Виктор Найдёнов, когда услышал вердикт Суслова, впал в ступор. Придя в себя, он попросил слова и сказал: «Как же так, в Сочи во взяточничество были втянуты даже партийные и советские работники, а обнаруживших это прокуроров взяли и обвинили в недостойных методах следствия?» Но Суслов его тут же одёрнул. Он дал указание следствие продолжать. Вот его слова: «Дело не затягивать. Виновных наказывать беспощадно, а кто попал по недоразумению – отводить» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 27, л. 153). А далее он поручил всё взять под свой контроль непосредственно генпрокурору Рекункову.

Лично Медунова на том заседании уже никто ни в чём не обвинял. Более того, ему было позволено выступить в защиту партработников Кубани. Короче, летом 1981 года он устоял.

Вновь тучи сгустились