Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

впились в мягкую плоть так, что завтра там расцветут синяки в форме его прикосновения, вторая скользнула между нашими телами, нашла ту точку снова и начала двигаться кругами, и тогда...

Внутри начало нарастать волна, жар, давление, что поднималось выше и выше, — и я отчаяннее вцепилась в его плечи, царапая кожу между крыльев.

Он зарычал — низко, по-звериному, — ускорился ещё, вошёл так глубоко, что я вскрикнула его имя.

— Ещё, — прошептал он в шею, и голос был почти неузнаваемым. — Дай мне ещё. Отпусти. Чувствуй только меня.

И волна накрыла.

Я вскрикнула, мир взорвался ослепительным белым светом, тело содрогнулось и сжалось вокруг него пульсирующими волнами, что, казалось, не закончатся никогда.

Он последовал за мной после нескольких резких, беспорядочных толчков, застонал громко, и я почувствовала, как он изливается внутрь, горячо и влажно, лицо уткнулось в изгиб моей шеи.

Мы дышали тяжело, прижавшись друг к другу, и мир медленно возвращался по кусочкам.

Он вышел осторожно, опустил меня на пол, но ноги не держали, подкосились, и он подхватил меня на руки, прежде чем я упала.

— Ты больше не будешь одна, — прошептал он, прижимая меня к груди. — Слышишь? Никогда больше.

Я посмотрела на него сквозь пелену усталости.

— Что... что это значит?

Вместо ответа он развернулся к двери.

— Идёшь со мной.

— Морикай, нельзя, — прошептала я слабо. — Дориан сказал...

— Плевать, — оборвал он, и в голосе звучала сталь. — Плевать на Дориана и его правила.

Он подошёл к стене быстрым шагом, свободной рукой нажал на один из камней, что выступал едва заметно. Раздался негромкий щелчок, и часть стены медленно отъехала в сторону, открывая проём, за которым струился тёплый влажный воздух, пахнущий жасмином и чем-то пряным.

Я уставилась на скрытую дверь.

— Что там?

— Купальня, — и он шагнул внутрь, крепко прижимая меня к себе.

***

Купальня украла моё дыхание.

Это было не просто помещение для омовений — это был храм воды и света. Пространство было огромным, с высокими сводчатыми потолками, где переливались кристаллы, отражая свет сотен свечей, что горели в нишах вдоль стен. Стены облицованы бело-голубым мрамором с золотыми прожилками, что казались живыми в мерцающем свете, словно по ним текла расплавленная луна.

В центре располагался бассейн — не маленькая ванна, а настоящий бассейн, размером с небольшое озеро, — вода в нём парила лёгким туманом, что стелился над поверхностью призрачной дымкой. Вода была молочно-голубой, светилась изнутри мягким сиянием, и от неё исходил запах — жасмин, лаванда, что-то цитрусовое и ещё десяток ароматов, что смешивались в пьянящую симфонию.

Вдоль одной из стен тянулись полки, уставленные склянками и банками всех размеров и форм — одни из прозрачного стекла, другие из тёмного янтаря, третьи из резного хрусталя. Жидкости внутри переливались всеми цветами радуги — изумрудные масла, рубиновые настойки, золотистые бальзамы.

— Боги, — выдохнула я. — Это...

— Общая купальня, — закончил Морикай, и в голосе слышалась горькая усмешка. — Между твоей комнатой и моей.

Он опустил меня на ноги осторожно, придерживая за талию, пока я не обрела равновесие на мраморном полу, тёплом под босыми ступнями.

Я обернулась к нему, всё ещё не веря.

— Наши комнаты... соединены купальней?

— Да, — кивнул он. — Через эту купальню. Твоя комната там, — указал на дверь, через которую мы вошли, — моя там, — и повернулся к противоположной стене, где виднелся ещё один проём, скрытый за струящейся занавесью из тонкой ткани. — Разве служанки не водили тебя сюда?

Покачала головой.

— Нет. Они... они мыли меня в ванной прямо в комнате, за ширмой.

В его глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Конечно. Ты человек. Слишком много чести — пускать смертную в купальню, предназначенную для фейри.

Он подошёл к полкам, взял одну из склянок — изумрудное стекло с серебряной пробкой, — откупорил, и запах хвои и мяты наполнил воздух.

— Подожди здесь, — сказал он, ставя склянку обратно. — Я принесу еду и что-то, во что ты сможешь переодеться.

И направился к противоположной двери.

— Морикай, — позвала я, и он обернулся.

— Да?

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что... за то, что не оставил меня одну.

Что-то в его лице смягчилось, и он вернулся, коснулся моей щеки тёплой, чуть шершавой ладонью.

— Никогда больше, — повторил он тихо. — Обещаю.

Поцеловал меня — быстро, нежно, совсем не так, как раньше, — и исчез за занавесью.

Я осталась одна в этом храме воды и света, и медленно опустилась на край бассейна, опустила пальцы в воду. Она была идеально тёплой, шелковистой на ощупь, и когда я провела рукой по поверхности, вода засветилась ярче в том месте, где я коснулась, словно реагируя на прикосновение.

Магия. Везде была магия.

Что-то детское, давно забытое шевельнулось в груди.

Прикусила губу и опустилась глубже, по колено, по бёдра, и вода обнимала кожу, как шёлк. Сделала ещё шаг, и дно под ногами было гладким, без единой неровности. Ещё один, и вода поднялась до груди, окутала плечи, и я выдохнула — долго, медленно, — чувствуя, как напряжение, что держало тело в тисках весь день, начало таять.

Попробовала оттолкнуться от дна, но страх сковал движения. Вместо этого осторожно двигалась вдоль бортика, держась ногами за дно, отталкиваясь и скользя по воде, что светилась вокруг с каждым движением, оставляя за мной след из мерцающих искр.

Красиво. Так красиво.

Добралась до противоположного края, где на мраморном бортике стояли те самые склянки и банки, что видела раньше. Вытянулась из воды, взяла одну наугад — небольшой флакон из матового стекла с золотой пробкой.

Открыла, понюхала, и аромат розы с примесью чего-то пряного ударил в нос, заставив зажмуриться от удовольствия. Вылила немного на ладонь — жидкость была густой, маслянистой, переливалась перламутром, — и растерла между пальцами.

Запах усилился, окутал, и кожа под маслом стала невероятно мягкой.

Улыбка сама расползлась по губам, и я потянулась за следующей склянкой.

Эта была больше, из тёмно-синего стекла, и когда я открыла её, пена хлынула наружу — лёгкая, воздушная, пахнущая лавандой и чем-то морским. Я зачерпнула пригоршню и втерла в волосы, и пена тихо зашипела, превращаясь в тысячи крошечных пузырьков.

Никогда. Никогда в жизни у меня не было ничего подобного.

В деревне мылись холодной водой из колодца, если повезёт