После нас - Катерина Затула

— Карту убери обратно.

Я посмотрела на всё ещё зажатый в ладони холодный металл.

— Не буду пользоваться.

— Это твоё дело. Пусть лежит у тебя.

Я убрала карту в сумку. Не потому, что согласилась. Только потому, что не собиралась продолжать выяснять отношения на ступенях ЗАГСа. Пусть лежит. Азаматов проследил за моим движением и коротко кивнул. Будто только что закончились переговоры, в которых он ожидаемо добился нужного результата. Ненавижу.

— Иван, подойди, — позвал Никита, не сводя с меня глаз.

Я отвернулась, делая вид, что происходящее на Тверской интересует меня значительно больше него. Ваня подошёл. Никита забрал у него Алису, достал телефон и протянул Ивану.

— Сфотографируй нас.

— Давай я вас сниму, — предложила я и потянулась за телефоном.

Никита медленно повернул ко мне голову.

— А ты куда собралась?

— Никуда. Сфотографирую тебя с дочерью.

— Встань рядом, Катя.

— Это ваш день. Вам нужна фотография вдвоём.

— Мне лучше знать, какая фотография мне нужна. — Его взгляд стал жёстче. — Это первая наша совместная фотография. Мы будем на ней втроём.

Он произнёс это спокойно, но тем самым тоном, который не предполагал продолжения спора. Я тяжело выдохнула и встала рядом, оставив между нами небольшое расстояние. Никита посмотрел вниз.

— Ближе.

— Нас и так будет видно.

Вместо ответа он обхватил меня свободной рукой за талию и одним движением притянул к себе.

— Азаматов…

— Стой спокойно.

Его ладонь медленно скользнула ниже. С талии на бедро. Пальцы сжались поверх тонкого шёлка, удерживая меня вплотную к его телу. Я резко повернула к нему голову.

— Ты что делаешь?

— Фотографируюсь со своей семьёй.

— Для фотографии необязательно хватать меня за задницу.

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Это ещё не задница, Аверина.

Его рука опустилась ещё ниже. По телу мгновенно прошла горячая дрожь. Пять дней он не прикасался ко мне. Пять дней я злилась, ждала его и убеждала себя, что больше не подпущу близко. А теперь одного движения его ладони хватило, чтобы дыхание сбилось. Никита почувствовал. Я услышала его короткий довольный смешок, а пальцы на моём бедре сжались сильнее.

— Убери руку, — тихо потребовала я. — Веди себя прилично. Рядом Алиса и Иван.

— Я в курсе. — Он наклонился к моему уху, обдав кожу горячим дыханием. — Пять дней вёл себя прилично. Больше не могу. Смотри в камеру, хорошая девочка.

Щёки обдало жаром.

— Не называй меня так.

Иван кашлянул, явно стараясь напомнить, что всё ещё стоит перед нами с телефоном.

— Никита Владимирович, можно снимать?

— Давно пора.

Я повернулась к камере. Алиса сидела у Никиты на руке, прижимая зайца к груди. Его ладонь по-прежнему лежала на моём бедре, а широкая грудь касалась моего плеча. Иван сделал несколько снимков.

— Ещё, — распорядился Никита.

— Достаточно, — возразила я.

— Недостаточно, Аверина.

В этот момент Алиса положила ладошку ему на щёку. Лицо Никиты едва заметно изменилось. Привычная жёсткость ушла из взгляда, уступив место тому глубокому, сдержанному счастью, которое сегодня ему никак не удавалось скрыть. Иван успел поймать момент и сделал ещё несколько снимков. Никита посмотрел на меня. Его ладонь медленно скользнула по моему бедру.

— Теперь едем обедать.

— Мы с Алисой едем домой.

— Мы втроём едем в ресторан. Я заказал стол.

— Ты даже не спросил меня.

— Потому что ты бы отказалась. Поэтому я всё решил сам.

Я уже открыла рот, собираясь высказать всё, что думаю о его методах, но пальцы на моём бедре сжались сильнее.

— Катя, сегодня я стал отцом. Ты мать уже полтора года, а я — только двадцать минут. Мы втроём это отпразднуем. Не спорь со мной хотя бы сегодня. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало непривычно. Настолько, что все приготовленные возражения застряли в горле. Я посмотрела на Алису, потом на Никиту. На редкое счастье в его глазах, которое он пытался спрятать за привычным спокойствием.

— Только обед.

— Разумеется.

По его лицу было ясно: из всей моей фразы он услышал исключительно согласие.

33.

Катя

Ресторан находился всего в десяти минутах езды от ЗАГСа. Алиса уснула ещё в машине, прижимая к груди зайца. Когда мы остановились, Никита сам расстегнул ремни детского кресла и осторожно поднял её на руки.

Я уже открыла рот, чтобы напомнить про голову, но вовремя остановилась. За последние дни он научился держать дочь значительно увереннее. Подхватил одной рукой под спину, второй придержал ноги, поправил задравшийся подол платья. Алиса сонно завозилась и уткнулась лицом ему в шею. Никита замер. Совсем ненадолго. Только крепче прижал её к груди и провёл ладонью по спине. Для меня всё это давно стало обычной жизнью. Для него каждое прикосновение дочери пока оставалось событием. Что-то внутри снова болезненно сжалось.

Я отвернулась и первой вошла в ресторан. Нас проводили к столу в дальней части зала, возле окна. Здесь было тише, но всё происходящее вокруг оставалось видно. Рядом уже стоял детский стул. На диване лежали несколько новых игрушек и книжка с плотными картонными страницами. Я посмотрела на Никиту.

— Ты и это организовал?

— Что именно?

— Стул, игрушки.

— Я сказал, что буду с ребёнком.

Буду. Не «возможно, приеду». Не «если её мать согласится». Азаматов с самого утра был уверен, что мы окажемся здесь втроём.

— А если бы я отказалась?

Он осторожно уложил уснувшую Алису на диван, накрыл тонким пледом и только потом поднял на меня взгляд.

— Не отказалась же.

— Исключительно потому, что ты сказал «пожалуйста».

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Сильно не привыкай. Это была разовая акция.

Я невольно усмехнулась.

— Так и знала.

Мы сели за стол. Заказ принесли почти сразу: лёгкие закуски, рыбу для меня, мясо для Никиты. Я даже позволила себе немного белого вина. Никита посмотрел на мой бокал.

— Ты пьёшь?

— Это мой первый бокал с тех пор, как я забеременела. Невероятный вкус.

— Сегодня повод хороший. Ну и главное, что это не текила.

Я подняла на него глаза.

— Что ты имеешь против текилы? Люблю текилу.

— Ничего. — Его взгляд медленно опустился к моим губам. — После текилы