Усадьба у края болот - Марина Иванова

– Догадываюсь. Не хотят быть убитыми, наверное?

– Я тоже не хотела. Вот только не спрашивал меня никто.

– Не все люди одинаковы. Есть такие… кого и я убил бы, – покривил душой Ваня, – А есть и другие. И их куда больше. Ты ведь без разбора убивала, так?

– Все вы, людишки, одинаковые.

– А ты? Ты каким человеком была?

Сущность наморщила лоб, вспоминая. Долго молчала, потом покачала головой отрицательно.

– Не помню. Но сути это не меняет. Начну, пожалуй… – она окидывала задумчивым взглядом компанию, будто выбирая, кем перекусить в первую очередь. – Не знаю… – и начала водить пальцем от Гоши к Маше, бормоча слова какой-то незнакомой считалочки. Палец её замер на Маше, она улыбнулась. – Ты будешь первой… – Она поднялась с земли, щёлкнула пальцами, и по траве в сторону Маши, тихо шурша по земле гладким телом, поползла крупная гадюка.

– Алёнка, нет! – закричала Дина. – Стой! Не надо!

Рука сущности замерла в воздухе, замерла и змея вдруг взмыла вверх, и, извиваясь, отлетела в сторону болота.

– Как ты меня назвала? – глядя на Дину заинтересованным взглядом, спросила сущность.

– Алёнкой! Это имя твоё!

– Имя? Моё? У меня много имён, но это… – совсем как настоящий ребёнок, сущность сунула палец в рот, принялась задумчиво грызть ноготь. – Алёнка… – повторила она, – Алёнка… – Сущность будто пробовала имя на вкус, примеряла его к себе, быть может, вспоминала.

– Именно так тебя звала бабушка, это твоё настоящее имя, а не те клички, что люди придумывали.

Сущность угрюмо молчала. Только что она получила подарок в виде собственного имени, а заодно с ним воспоминания. Маленький домик, огонь в печи, лучины на стенах, тёплые бабушкины руки, запах сухих трав, пучками которых завешан потолок, одна на двоих отварная картофелина… Сейчас картинка, всплывшая из далёкой, очень далёкой жизни вовсе не показалась ей убогой, напротив, она полна была счастья.

Подёрнулся рябью её облик и сквозь застывшую маску нежити проступили вполне человеческие черты. Выглянула из древней твари смешливая девочка Алёнка. Лишь на миг показалось, что человеческого стало больше, но подёрнулись сизой дымкой огромные глаза, заострились и сделались безжизненными черты лица.

– Посмотрите! – она повернулась спиной к собеседникам и лицом к болоту. – Что видите?

На болоте толпились тени. Нечёткие и неясные слепки, оболочки тех, кто когда-то были людьми.

– Это же… – вырвалось у Вани. – Боже! Сколько их!

– Видишь, да? – голос твари звенел от гордости. – Это всё я. Я заманивала их, топила без жалости, сколько их за века полегло в болоте! Не счесть! Так может существо, творящее подобное, зваться Алёнкой?! Не моё это имя. Алёнку бояться не станут.

– А зачем тебе страх? – крепко прижимая к себе Дину, поинтересовался Ваня.

– Я им питаюсь. Он мне силы даёт. За счёт чужих страхов я существую.

– Ну и нужно тебе такое существование? – с вызовом усмехнулся парень. Дина толкнула его кулачком, задрала голову, пытаясь поймать взгляд, но Ваня не смотрел на неё, лишь рук не разнимал, держал настолько крепко, что даже дышалось с трудом.

– Другого нет, – развела сущность руками. – Я по воле людской такой стала, отчего мне их жалеть?

– Ты полагаешь, все они были плохими? Все они заслужили смерть и то посмертие, что ты им обеспечила? А бабушка? Твой бабушка… Она была плохой?

– Бабушка… Нет, – уверенно покачала головой сущность, – Бабушка точно нет. Она мне последнее отдавала.

– Это говорит о том, что люди разными бывают. Но ладно люди, лошади-то чем не угодили?

– Они красивые. Я люблю смотреть на них. Они вырваться хотят, уйти, так же, как и людишки, а я не пускаю, при себе всех держу…

– Злая ты. А ведь когда-то была другой.

– Была, наверное, – с раздражением дёрнула плечом она, – Да кто ж вспомнит теперь, какой я была?

Тени подступали всё ближе, но сущность не видела их, она снова смотрела на Ваню и Дину. Разговор её забавлял. Не так часто удаётся поговорить, обычно люди в ступор впадают, стоит ей показаться. Не интересно.

– А ведь ты и в самом деле не Алёнка. Ты тварь болотная, поселившаяся в теле девочки. Так куда ты дела её? Спрятала? Подавила? Управляешь её волей?

– А ежели так? Вам не разбудить её. Не достучаться.

– Я всё-таки попробую! – дерзко ответил Ваня и бросил ей деревянную куколку. – Держи! Подарок!

Она поймала, наверное даже не осознав, что делает, и теперь в изумлении рассматривала игрушку, годную для ребёнка, но не для древней твари.

– Есть ещё кое-что! – хмуро бросила Дина и, вырвавшись из Ваниных рук, зашагала прямо к сущности. Вот сейчас она не боялась. Совсем. Куда делся страх – сама не понимала, но не боялась совершенно, и шагала к злобной сущности уверенно и спокойно. Рыкнула на Ваню, пытавшегося задержать, скинула тряпку с зеркала, что всё это время сжимала в руках. Вот подошла, вскинула руки с зеркалом так, чтобы тварь своё отражение увидела и зажмурилась, понимая, что, если её план не сработает, жить ей осталось всего-то пару секунд. В чём заключался план? Да всё просто. Дезориентировать тварь, выбить почву из-под её ног, и тогда, возможно, у них будет время придумать что-то ещё. Хоть несколько минут, но всё же…

Такой реакции не ожидал никто. Тварь, взглянув в зеркало, завизжала от ужаса и подёрнулась рябью. Тварь как будто расслоилась, на светлую и тёмную части. Тёмную, сизо-серую, отвратительную и мерзкую втянуло в зеркало, а светлая в панике заметалась по берегу, замахала руками. И пополз с болота туман, и заметался следом за сущностью послушный ей ветер, застонала земля, заскрипели деревья… А стекло в деревянной раме почернело, треснуло по центру, покрылось вязью мелких неровных трещин, расползающихся по всей поверхности зеркала, и осыпалось почти невесомой пылью…

Справился со странной немочью и сумел подняться на ноги Гоша, да и Маша будто проснулась, довершила шаг, бросилась к брату, а тот уже обнимал Дину.

– Что же ты наделала, Динка?

– Вот этих двоих в чувство привела! – сердито огрызнулась она. – Хватайте зеркала, пока она стометровку сдаёт!

И они кинулись врассыпную. Каждый занял свою позицию. Ждать, пока тварь соизволит дойти до заданной точки больше не имело смысла, во-первых, она уже знала, что такое зеркало, оно отражает истину и причиняет боль, выворачивая наизнанку и ослепляя, а во-вторых, зеркал всего два осталось. Теперь оставалось надеяться лишь на чудо.

Отражения от двух зеркал сошлись в одной точке, воздух заискрил, заклубился и образовал дымчатый кокон, в котором явно угадывался силуэт человека.

– Савелий… – прошептал Ваня.

– Ага…