Усадьба у края болот - Марина Иванова

Сущность же вдруг остановила бег и повесив голову, шагнула к Савелию. Подаренную куклу она крепко прижимала к груди.

– Как тебя зовут, дитя? – ласково обратился к сущности мастер.

– Алёнкой! – улыбнувшись, доверчиво ответила она, и друзья, застывшие поодаль, с удивлением заметили, как изменилась она. Сгинула, провалившись в зеркальный омут тварь, отпустив, наконец измученную жертву, и душа девочки, чистая и светлая поспешила навстречу другой душе, такой же чистой, не запятнанной злобой.

– Пойдёшь ли со мной, Алёнка?

– Куда же?

– В тот мир, где никто и никогда больше не обидит тебя.

– Ты рядом будешь?

– Рядом, – погладив девочку по голове, ласково улыбнулся Савелий. – Там кот живёт. Чёрный, большой котище с жёлтыми глазами. Вы подружитесь, обещаю!

– Кот! – радостно засмеялась она, посмотрела на игрушку, протянула её Савелию. – Смотри! Это он мне подарил, – указала она на Ваню, – А она мне имя подсказала!

– Вот видишь, Алёнка, люди какие добрые.

– Да. Добрые, – вдруг закручинилась девочка. – А мы можем… отпустить остальных?

– Кого же?

– Их! – она махнула рукой в сторону болота, туда, где как огонёк свечи на сквозняке, колыхались невнятные силуэты. В каких-то ещё угадывались люди, а кто-то казался просто сгустком тумана, кто-то имел облик, а кто-то лишь размытые черты. – И лошадок тоже, – добавила Алёнка, – Мне будет грустно без них, но пусть бегут, щиплют травку на острове цветов.

– Так скажи.

– Меня послушают?

– Не сомневайся.

Девочка подошла к самому краю болота, встала на гать, и скрипнули доски под её ногами, будто и впрямь она стала живой.

– Идите с миром! – крикнула она, обращаясь сразу ко всем, – Широкой вам тропы и лёгкого подъёма! – и свечки одна за другой начали взмывать в светлеющее у горизонта небо. До рассвета оставалось всего ничего.

– Ну что, Алёнка, и нам пора, – поторопил Савелий девочку. – Пойдём?

– Да. Что нужно делать?

– Просто возьми меня за руку.

Алёнка обернулась, улыбнувшись искренней детской улыбкой, помахала рукой Ване и Дине, сунула ладошку в широкую ладонь Савелия и подняла голову, вопросительно глядя на спутника. Вот и закончились её мытарства. Теперь ей дозволено уйти. Савелий тоже махнул на прощание свободной рукой, и две фигуры – мужская и детская медленно растворились в воздухе.

– Почему именно Алёнка? Почему её душу поработила тьма? – Прозвучал в наступившей тишине Ванин вопрос.

– Ты знаешь… – издалека донёсся до друзей голос Савелия. Не голос даже, а шуршание камыша у кромки болота, шелест листвы в вышине, треск костра за спиной.

Долгую минуту все молчали, но Ваня вдруг опомнился.

– Нужно уничтожить зеркала! – вспомнил он и, подхватив камень с земли, что есть силы ударил по стеклянной поверхности зеркала. Со звоном осыпалось стекло, Дина охнула, ей было жаль красивую вещицу, но и она понимала, нельзя оставлять зеркала, даже воспоминания о них не должно остаться.

– О! Это мы можем! – обрадовался Гоша, с мстительным азартом ударяя по второму зеркалу подхваченной палкой.

– В труху! – командовал Ваня, – Чтобы ни малейшего, пригодного для брошенного взгляда осколка не осталось.

– Есть, сэр!

Вскоре зеркала были уничтожены, собраны в большой пакет мелкие осколки вперемешку с сухой листвой, ветками и землёй, но Ваня не успокоился. Достал из рюкзака прихваченный втихаря туристический топорик.

– Зачем он тебе? – удивилась Маша. – Дров же полно ещё!

– Рамы. Их мы должны сжечь. А чтобы лучше горели, сначала покрошим в щепки.

– Для чего такие сложности? – плеснув на раму от настенного зеркала жидкость для розжига и кинув туда же горящее поленце, спросил Гоша. – Всё же закончилось.

– Для того, чтобы тварь выбраться не сумела. Мы сумели загнать, но обязательно найдётся кто-то, способный выпустить. И знаете… – Ваня остановился, перевёл дух и, не выпуская из рук топора, улыбнулся, – Больше всего я рад тому, что биться с ребёнком не пришлось. Пусть и ненастоящая девочка, всего лишь сущность-подселенец, но внешне-то ребёнок. Вот как на ребёнка руку поднять?

– И мы смогли вытащить душу девочки из плена, – подхватила Дина, – Видели, как она изменилась внешне? Нет сомнений, мы справились! Мы не просто справились! Мы завершили историю так, что ни в чём себя упрекнуть не сможем. Ура?

– Ура! – подхватили остальные.

Эпилог.

Раннее утреннее солнце уже вовсю заливало светом широкую набережную. Лёгкий ветерок носился над землёй, а вслед за ним, наперегонки будто, стуча по асфальту сандалиями, носилась длинноногая девчонка в коротких шортах и рубашке, прихваченной узлом на животе. Солнышко? Нет… В это утро на набережной имелось ещё одно солнышко, такое же яркое, ослепительно-рыжее, с россыпью веснушек на маленьком носу. Девочка носилась от объекта к объекту, а странных памятников на набережной было слишком много для одного не слишком большого города, подолгу разглядывала со всех сторон, удивляясь слабоумию некоторых индивидов. Ну это ж надо было такой идиотизм сотворить и подарить его городу как шедевр и новаторство архитектурной мысли?! Столбики, ромбики, линии… Что это? Девочка снова и снова замедляла бег, подолгу стояла в недоумении, и снова срывалась с места.

– Ожила Катюшка, – глядя на девочку, отметил Ваня. – Попривыкла…

– Да. К хорошему, знаешь, Вань, привыкнуть можно моментально, к плохому сложней в разы, а у Кати счастье случилось. Твои родители удочерили её, причём как же быстро у них это получилось. Там же одних бумаг сколько нужно!

– Не проблема! – насмешливо фыркнула Маша, – У нашей маман характер. Администрация города, кажется, даже побаивается её. Стоит ей появиться, по углам ныряют, пытаясь прикинуться фарфоровыми вазами.

– Удаётся? – хохотнул Гоша, в красках представив себе масштаб развернувшегося действа.

– Не-а! От нашей маман ещё никто не ускользал… – вроде и не очень лестная характеристика, а сколько гордости звучало в Машиных словах.

Дина, улыбнувшись, окинула взглядом спокойное в этот час Онежское озеро.

– Как хорошо здесь!

– Да, – легко согласился Ваня, обняв девушку, – Но в Москве-то тоже неплохо.

– В Москве хорошо…

Дина вспомнила, как после возвращения, не откладывая в долгий ящик, уже на следующий день сорвалась к маме. Естественно, Ваня составил ей компанию. Он ещё в дороге объявил присутствующим, что больше не намерен отпускать Дину от себя, и если она согласна на переезд, то он состоится в ближайшие пару дней. Дина, конечно же согласилась.

Но с переездом пришлось повременить, первым делом Дина хотела съездить к маме. Трусила даже больше, чем на болоте в ту страшную ночь, и хотела поехать, пообщаться, и в тоже время малодушно искала причину, чтобы перенести поездку. Тут уж Ваня проявил твёрдость. Во-первых, уверен был, что Динина мама только и ждёт, когда дочка первый шаг сделает. Давно бы сама объявилась, да тоже