Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

под ногами Ши Мина, как нетуго натянутая ткань. В ее глубине угадывалось постоянное хаотичное движение, сплетение живых бесконечных линий. В шаге от себя он увидел отчетливый отпечаток ладони, будто кто-то с той стороны с отчаянием впился в тонкую преграду пальцами.

Чужая иллюзия раскинулась вокруг ощутимой и плотной реальностью, наполненной ощущениями. Воздух был раскаленным и сухим, зло царапал глаза; ветер бил в лицо, изгоняя из памяти промозглый холод дворца. Над серой равниной нависало тяжелое кроваво-красное небо, клубящееся тучами. На горизонте пелену непогоды разрывали вспышки ветвистых молний, которые зависали в воздухе на несколько мгновений и долго не гасли. Слышался треск и отдаленные раскаты грома.

Этот мир не был похож на привычную ткань снов. Сна здесь и вовсе не было, будто Юкай провалился в кривое отражение собственного рассыпающегося рассудка.

Не может остаться от человека так мало… Он ведь говорил, осознавал, просил. Он должен все еще быть где-то здесь, в этой мертвой пустоте.

Оглянувшись, Ши Мин неловко замер на месте. Равнина расстилалась во все стороны, и не было ни единого ориентира, кроме фиолетовых молний на алом небе, бьющих в одну и ту же точку. Помедлив еще несколько мгновений, мужчина зашагал в сторону вспышек, проваливаясь в выемки ненадежной почвы.

— Не стоит, — тихо произнес женский голос за его спиной. — Туда не войти посторонним. Не ходи туда.

Ши Мин стремительно обернулся, но позади было пусто.

— О, — с непонятной интонацией пробормотала девушка, и волны серебристой пыли поднялись с земли, складываясь в призрачный образ. Светлые глаза цвета полированной стали смотрели на бывшего супруга спокойно, но без следа привязанности. — Я забыла, как давно уже не пыталась показаться кому-нибудь на глаза.

Ее силуэт выглядел непостоянным и текучим, и только глаза на узком лице были отчетливыми и ясными. Они остались живыми, но потеряли человеческие эмоции.

Смазанное, приглушенное чувство вины поднялось из глубины. Эта вина была густо замешана на пролившейся крови и блестела отраженным восходом в остановившихся, опустевших глазах. Еще одна жертва всей этой дикой истории, молчаливая и незначительная пешка, о которой никто никогда не вспомнит. Сколько еще душ оказались загублены, не имея возможности рассказать о своей гибели?

Не получится пожалеть всех и в каждой смерти винить себя, но как не тянуть этот груз за собой?..

— Почему ты здесь? — Порыв ветра наотмашь хлестнул по лицу, и вопрос Ши Мина прозвучал едва слышно, хрипло; поток воздуха утащил его за собой.

— Мы всегда здесь, — пожала плечами Ши Янмей. — Это наше. А вот как ты оказался тут? Я ведь чуяла в тебе что-то чуждое. Старая кровь не врет…

Серебристая фигура подрагивала под порывами жгучего ветра, но взгляд остался прямым и строгим. Никакой ярости или злости не было в духе меча, но Ши Мин знал, что это обман: нельзя остаться среди живых после смерти и не измениться.

— Это ведь не сон? — тихо спросил он, понимая, что кричать нет никакого смысла. Все вокруг отчасти принадлежало Ши Янмей, и ветер, заглушающий слова, тоже был ею.

Девушка помолчала, пристально разглядывая своего собеседника.

— Не сон, — согласилась она. — Мы давно снов не видим. Ты думал, что встретишь здесь его? Глупый ход. Думаешь, он увидел бы тебя, услышал бы твои слова? Он давно забыл.

Рассыпавшись роем светлячков, девушка появилась на шаг ближе. Вся ее фигура излучала странное напряжение, а взгляд приобрел почти физическую осязаемость и остроту. Казалось, одним этим взглядом она способна пробить любую броню.

— Ты отчаялся. Совсем отчаялся. Даже передо мной все еще держишься за маску своей уверенности и всезнания, но и сам не представляешь, зачем пришел сюда. Думаешь, Юкай мог бы сказать тебе, как все исправить? Ему неоткуда знать об этом. Он ребенок, создавший напугавшую его самого игрушку. Если вы хотите удержать мир от падения, достаточно убить его. Он ведь давно не человек.

— Разве не достаточно смертей? — криво усмехнулся Ши Мин, не желая продолжать.

Раскаленный ветер принес поток колючего песка, протащил его сквозь серебристую фигуру, заставив на мгновение рассеяться мириадами искр. Никакого песка под ногами не было. Его несло с той стороны, где грохотало и тяжело ворочалось фиолетовое пламя, заставляя небеса трескаться на части.

Ши Янмей снова обрела очертания и недобро прищурилась.

— Где та грань, после которой вам стало достаточно? Для тебя жизнь одного человека дороже всех тех, кого он успел погубить?

— Его смерть никого не вернет, — устало объяснил Ши Мин. — Но мы в силах дать им свободу, никого больше не убивая. Юкай может не знать, как все это остановить, но ты знаешь.

С каждым словом он убеждался в собственной правоте, цепляясь за призрачную надежду. Слишком похожа была его погибшая жена на ребенка, завладевшего какой-то тайной, которой дразнит, но делиться не собирается.

Ши Янмей всплеснула руками:

— Даже если знаю, какой тебе толк? Думаешь, я так просто расскажу тебе?

В ее голосе появилась ледяная издевка. Происходящее ее забавляло, но даже сквозь эту маску просачивалась нечеловеческая, мертвая и равнодушная усталость. Она охотно улыбалась, чего не позволяла себе при жизни, скованная впитанным с самого рождения чувством страха.

Эта разница очередной отравленной иглой впилась в совесть, которая давно уже превратилась в решето. После смерти бояться нечего, но почему мир не дает смелости жить без страха тем, кто все еще жив?

— Если за твои слова нужно будет платить, я заплачу, — мягко проговорил Ши Мин и протянул руку ладонью вверх, словно предлагая соглашение. — Скажи, что тебе нужно?

— Как это трогательно, — усмехнулась девушка и кивнула на фиолетовые вспышки молний. — Оба давно мечтаете сдаться, но упрямство не дает. Одинаковые…

— Оба? — переспросил Ши Мин. Треск разрядов на мгновение стих, чтобы возобновиться с удвоенной силой; яркие всполохи красили его иссиня-черную радужку яркими фиолетовыми бликами. — Вы всё еще не победили?

Лицо девушки ниже ясных глаз оставалось расплывчатым, но горький изгиб губ мужчина увидел даже сквозь тусклое серебряное сияние. Словно смирившись, Ши Янмей понимающе кивнула. Вытянув полупрозрачную руку, она указала точку на горизонте.

— Нельзя разрушить рассудок так, чтобы он просто исчез, — тихо проговорила девушка. — Все остается внутри. Но последняя часть никак не дается ей. Она хочет, чтобы он сдался и сам