Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

Отвлекшись от созерцания рукавов, Юкай с веселым вызовом оглядел остолбеневших спасителей.

— Братец, братец, — пропел он.

Ду Цзыян с трудом поднялся на ноги, и на его лице непонимание медленно уступало место ужасу.

— Посмотри-ка на себя: и ты в лохмотьях! Жизнь немилосердна к тебе, а? Это хорошо. Это правильно. Ты что, и вправду мне поверил? Детские воспоминания, горячие слезы… Какой же ты отвратительный, братец.

Ло Чжоу поднялся не в пример изящнее, но не удержался на ногах и отшатнулся. Его бледное лицо было сосредоточенным и равнодушным. Этот неловкий шаг и шелест шелка привлек внимание императора, и искрящиеся детским восторгом янтарные глаза нашли новую цель.

— Ма-а-а-астер… — Юкай склонил голову. — Тысяча благодарностей. Эти чертовы призраки повадились устраивать разборки прямо в моей голове, и бороться с ними становилось все тяжелее. Иногда они даже перекрикивали моих демонов, а это непозволительно. От шума я стал слишком забывчивым: то собьюсь с дороги, то забуду, какие же вы все тут мрази. А где мой мальчик для битья? Кот?

— Он не мальчик для битья, — спокойно напомнил господин Ло. — Теперь он даже не твой.

Таким тоном стоило бы отчитывать детей, но никак не императора; Юкай оскалился, вглядываясь в глубину зеленых глаз.

— Я знаю своих демонов поименно, Мастер, — усмехнулся он. — Теперь и у тебя появился собственный. Корми его и не давай сорваться с привязи, иначе он сожрет твое сердце.

— Ты не он. — Цзыян отрицательно покачал головой. — Не он. Не Юкай.

— Разве? — удивился тот, всем телом разворачиваясь к нему. — Откуда тебе знать, какой я на самом деле?

— Похоже, мы все-таки опоздали. Теперь вы одно целое? — громко и отчетливо спросил Ло Чжоу и устало вздохнул: — Знал бы заранее, прямо в колыбели придушил бы.

— Можешь попробовать убить меня сейчас, — вкрадчиво предложил Юкай и развел руки в стороны. — Прямо так, голыми руками. Хотя это будет нечестная битва, с твоими-то когтями… Где мой меч?

Щелкнув пальцами, император наклонил голову к плечу и прислушался. Со стороны входа донесся лязг и глухие проклятия.

Багровый меч скользил по полу, рвался к хозяину, как верный пес. Кот одной рукой удерживал его за рукоять, второй вцепившись в дверной проем. Его пальцы побелели от напряжения и медленно скатывались с гладкого дерева одновременно с рывками оружия. Сдавленно зашипев, мальчишка выпустил когти, пробивая толстое дерево. Брызнули мелкие щепки.

Юкай с умилением понаблюдал за барахтаньем хвостатого раба и шагнул вперед. Улыбка осыпалась с его лица.

— Сюда, — приказал он холодно. И меч взвыл. Этот пронзительный визг ударил по ушам, заставив Мастера съежиться, а Кота едва не выпустить оружие.

— Обойдешься, — пробормотал мальчишка и соскользнул на пол. Зацепившись за косяк ногами, он застрял поперек прохода. Рука, удерживающая меч, тряслась все сильнее.

— Раздражаете, — сообщил император со вздохом и сам направился к выходу.

Он шел спокойно и расслабленно, словно на прогулке. Его лицо выражало полнейшее довольство жизнью. Не дойдя до Кота всего нескольких шагов, Юкай остановился так резко, будто врезался в невидимую стену. Брови сошлись над переносицей, а взгляд стал мутным и непонимающим, словно он никак не мог выбраться из кошмарного сна.

Ши Мин остался за пределами зала. Он стоял в шаге от дверей, вжимаясь лбом в ледяную стену, и считал до ста. В темноте не нужно было держать рассыпающееся на осколки лицо, но странным образом так становилось только тяжелее. Необходимость притворяться перед другими отвлекала и не давала остаться наедине с собой.

В темноте никто не увидит покрасневших глаз и искаженного лица. «Раз, два, три».

Бездна собственной боли казалась самой глубокой и мрачной, свои беды мнились неподъемными. Окунись в такую боль, какую не может измыслить человеческий разум. «Четыре. Пять».

Хриплый шепот в глубине зала был едва слышен. Шепот человека, за которого ты боролся недостаточно. Сколько бы ты ни сделал, этого всегда окажется слишком мало — именно так вина искажает любовь. «Шесть».

Нельзя даже думать о том, что ничего не получится. Нужно забыть обо всем и просто идти вперед, потому что только такие пути боги держат в своих руках и кивают ободряюще, удивляясь человеческому упорству. Боги тоже были когда-то безрассудными, и теряли голову, и любили отчаянно, и верили так, что неудача отступала, боясь приблизиться. Нельзя стать богом, не имея внутри любви. «Семь».

Эхом раскатились шаги. Ши Мин торопливо отшатнулся от стены и с удивлением заметил, как в коридорах стало светлее; гнилостный свет был тяжелым и словно бы липким.

Выскочил растрепанный Кот и с силой швырнул тускло-багровый меч на пол; прогрохотав по камню, тот ударился рукоятью о стену и загудел, исходя темным дымом. Мальчишка зло оскалился и прошипел что-то незнакомое, но длинное и витиеватое. Ладони его покраснели. Вид деловитого и сосредоточенного Кота заставил немного разжаться тугие тиски внутри груди. Он выглядел точно знающим, что и зачем делает, да и уверенности в нем было на десятерых. Короткая вспышка улыбки сказала Ши Мину куда больше, чем мальчишка ожидал показать.

«Даже если вы сдались, я не дам вам опустить руки, — говорила эта кривая и яркая ухмылка. — Или вместе всплывем на поверхность, или пойдем ко дну — третьего не дано. Все будет хорошо, а если не будет… то это никчемное “хорошо” пожалеет, что не пришло к нам добровольно!»

— Не входи раньше времени, — едва слышно предупредил Кот. — Если увидит тебя, решит, что снова попал в иллюзию. Он может быть зол на тебя, а может и не узнать. Только сейчас он кажется слишком разумным… Я боюсь, что это вовсе не он.

Ши Мин молча кивнул и прижался к стене лопатками. Холод пробирал до костей.

Негромкий хохот заставил его вздрогнуть, будто пол под ногами внезапно провалился. Сердце дернулось вверх, словно Ши Мин снова оказался в том деревянном домике и все-таки решился сделать последний шаг в заснеженную пропасть.

Решился — и летит вниз так быстро, что даже вздохнуть не получается.

Это не он. Не он.

Меч, словно живое существо, заскользил по полу, охваченный серебристым мерцанием. Если жизнь