Забытые чувства - Ана Эм

и именно ее он раз за разом пытался вырвать из меня. У него не вышло. Я решила, что победила, пока два года назад не осознала, что он оказался прав. В нашем мире, это и правда слабость.

– Возражения не принимаются. – бросает мне этот мужчина с синими глазами, не знающий слова «нет».

Он берет мою руку в свою, хватает ключи со столика и вытаскивает меня в коридор.

Так стерлась еще одна граница между нами. Адриано Мартинелли стер ее без моего ведома. Он всегда так поступал. Делал все, что хотел. Только ему это удавалось и только ему это всегда сходило с рук. Оглянувшись назад, я понимаю, что если бы осталась тогда в той студии, если бы не позволила ему вытащить себя наружу, то все могло бы пойти совсем иначе.

Но я не жалею. Не жалею, потому что в тот день Адриано Мартинелли действительно увидел ту другую Доминику. Ту что не была уничтожена жестоким миром. Он запомнил ее, сохранил и сберег в своем сердце до самого конца.

Адриано

Тарелку супа, с чем-то плавающим, чего я раньше никогда не видел, ставят передо мной. Доминика привела нас в небольшой ресторанчик недалеко от дома. Мы сидим за деревянным столом, на деревянных лавочках, друг на против друга. И я все никак не могу разобрать, что это за овощи плавают в моей тарелке.

– Это вкусно. – убеждает она, наливая в свою тарелку какой-то соус из керамической баночки на столе.

Я внимательно слежу за ее действиями, но сам не рискую сделать тоже самое.

– Ты уверена? – морщусь я, принюхиваясь.

Она слегка посмеивается, но тут же берет себя в руки. Затем немного подается вперед, внимательно изучая мое лицо:

– Ты впервые в Азии? – предполагает она.

– И что меня выдало?

На ее лице появляется улыбка, которую она тут же старается скрыть.

– Просто доверься мне. – говорит она, кивая на мою тарелку.

Я бы очень хотел тебе верить, Доминика.

Взяв ложку, зачерпываю немного супа. Ника замирает в ожидании. Думаю, она и сама не замечает, как смотрит на меня в этот момент. В глазах нет холода. Ей любопытно, она даже закусывает губу в ожидании моей реакции. Сейчас передо мной сидит просто красивая умная интересная женщина, которая ждет, что я не разочаруюсь в еде, которую она выбрала.

И черт возьми, даже если это отвратительно, я сделаю вид, что наслаждаюсь, а потом закажу еще тарелку.

Я хочу оправдать все ее ожидания. Хочу стать ей опорой, силой, поддержкой. Эту женщину невозможно контролировать. Да я и не пытаюсь. Но ее забота и тепло, которую она дарит только близким – дар. И я намерен его заслужить.

Начнем с супа.

Пробую бульон. Горячий, слегка соленый, острый, и…немного сладкий. Брови Доминики взлетают вверх, оставляя на ее лице немой вопрос.

– Вкусно. – наконец говорю я, и она опускает голову, пытаясь спрятать свое ликование.

Какая я же она красивая. А вот суп отвратительный. Что это вообще такое? У них нет в меню пасты?

Доминика ловко берет в руки металлическое палочки и достав нечто прозрачное, похожее на водоросли или траву, отправляет это себе в рот. Меня сейчас стошнит. И тем не менее, я следую ее примеру, с трудом проталкивая эти странные овощи себе в глотку. Светлая сторона? Доминика улыбается.

– Когда ты приехала сюда в первый раз? – спрашиваю я в надежде получить ответ, а не очередной вопрос.

– Ммм, на первом курсе.

– И каковы были твои первые впечатления?

Ее взгляд становится немного отстраненным, словно она блуждает где-то далеко. На лице появляется печальная улыбка.

– Мне понравилось. Настолько, что я начала приезжать сюда каждые три месяца.

– И твой отец отпускал тебя так далеко?

– Он знал, что я вернусь. – странные нотки горечи появляются в ее голосе. – И я всегда возвращалась.

Она сбегала. Я был прав. Ей здесь нравилось, но она не могла остаться. Из-за сестер, по всей видимости.

– Но отцу все равно это не нравилось. – добавляет она.

– И поэтому он решил выдать тебя замуж? – предполагаю я, и она кивает.

– Да. Но я все равно нашла способ сюда вернуться.

Ее прошлое начинает приобретать очертания. Доминика занялась бизнесом из желания обрести свободу. Она хотела быть свободной.

– Алмазы. – озвучиваю свою догадку.

В ее глазах мелькает сожаление и что-то похожее на чувство вины.

– Да.

Триада появилась в Сан-Франциско до или после этого? Если после, то дело именно в ней. Они контролировали рынок самостоятельно, пока Доминика не возникла на их пути. Она втянула Корону в войну с Триадой. Значит, дело не в Карлосе и не в Паоло. Она сделала это сама. Неважно осознанно или нет. Карлос в свое время может, и защищал ее, но не Паоло. Этот мудак решил просто продать ее вместе с алмазами и расчистить свою территорию за счет Этерно.

– В ночь нашего первого свидания они напали на тебя. Им нужна ты, не так ли? Триаде?

Она совсем не удивляется этому вопросу, а я жалею, что спросил. Холодная и неприступная Доминика снова вернулась.

– Их интересуют все, кто хоть как-то замешан с алмазами.

Дьявол.

И почему ее гребанный отец позволил ей стать частью всего этого? Эдуардо говорил, что она отсутствовала два года. Что если ей как-то удалось скрыться? Получается, теперь она вновь подвергает себя опасности. Из-за моего отца. Из-за меня. Возможно, и ради сестер.

– И ты не хотела, чтобы мы выходили на улицу из-за них?

– Да. Никто не должен знать, что мы здесь.

Cazzo (итал. «дерьмо»)

Я должен как-то вытащить ее из этой дерьмовой ситуации. Хотя с одной стороны наш брак сам по себе выход. Триада не сунется в Нью-Йорк, но может добраться до ее сестер. Если мне удастся возглавить Корону, то и они будут в безопасности. Однако без Триады мне не захватить власть в Короне. Черт. Нужно найти выход. Я найду выход. Всегда находил…

Два года.

Ее не было в Сан-Франциско два года. Ее муж мертв. Не это ли стало причиной? Что если Триада все-таки добралась до нее каким-то образом два года назад?

Милая пожилая старушка ставит на стол бутылку и две рюмки.

Я вопросительно поднимаю брови на Доминику.

– Этот суп нужно есть исключительно с алкоголем. – поясняет она, намереваясь взять бутылку, но я успеваю первым и открываю ее, наливая нам по рюмке.

Нужно срочно сменить тему разговора. Что-то совершенно другое, никак не связанное с делами. Доминика берет рюмку, и я снова улыбаюсь тому, что она забыла надеть свои перчатки. Как же я был рад обнаружить, что никакой