Забытые чувства - Ана Эм

– Знаешь, что я понял? – игриво бросаю я. – Мы занимались с тобой сексом дважды, и я не разу до сих пор не видел тебя голой.

Ее рука зависает в воздухе, рот приоткрывает, а глаза перестают моргать. Но всего на мгновение. Затем она залпом выпивает содержимое рюмки. Щеки слегка краснеют.

Румянец это хорошо.

Гораздо лучше бледности.

– Я тоже не видела тебя полностью голым. – бормочет она, разглядывая овощи в своей тарелке.

Отлично. Мне удалось выбить почву у нее из-под ног. Мне это нравится. Хочу, чтобы она всегда могла расслабиться рядом со мной, полностью довериться. Хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Хочу быть единственным, кто видит румянец на ее щеках.

– Можем это исправить. – как ни в чем ни бывало предлагаю я, осушая свою порцию алкоголя. – Только скажи.

Она прочищает горло и убирает волосы назад, словно ей вдруг стало жарко.

– Но скажи мне еще вот что. – наши глаза встречаются. – Почему не хочешь, чтобы я целовал тебя?

До того поцелуя в машине я много лет ни к кому не прикасался. Но с ней…ее бы мне хотелось целовать как можно чаще.

– Потому что поцелуй это нечто слишком интимное для нашей ситуации.

Нашей ситуации.

И что это, черт возьми, значит? Мы собираемся пожениться. Куда еще интимнее? Не пойму, почему она так старается держаться от меня подальше? Ее тело явно находит меня привлекательным. Может, дело в ее покойном муже? Она все еще любит его или…не дай бог она испытывает нежные чувства к этому Антонио.

– А я думал, тебе просто не понравилось.

– Что? – ее глаза округляются. – Нет. Я просто…

Веселье отражается на моем лице, и она это замечает, поэтому не заканчивает фразу. Но черт возьми, Доминика Эспасито смутилась. Воспринимаю это как личную победу.

– А с Антонио вы тоже трахаетесь без поцелуев? – выпаливаю я следом.

Если да, и он имеет доступ к ее губам…Я, блядь, убью его. Антонио лучше не попадаться мне на глаза.

Она делает вид, будто вовсе не услышала вопроса, и продолжает есть суп. Ладно, сменим тактику. Снова.

Я наливаю нам еще по одной рюмке.

Видимо, для того, чтобы эта женщина открылась, мне и самому для начала придется кое-что приоткрыть. Все остальное с ней работает через раз.

Честность. Искренность. Никогда не думал, что буду использовать это в отношениях с женщиной. Да что там с женщиной, с кем бы то ни было. Но была ни была. Что-то мне подсказывает, что у меня есть шанс только, пока мы здесь.

– До тебя я не целовался с женщинами много лет. – тихо признаюсь я, сжав кулаки под столом. Сердце так бешено колотится в груди. Надеюсь, это не какой-нибудь приступ.

Доминика замирает, поднимая на меня свои красивые глаза. Я жду, что она спросит, почему, но она ничего не говорит. Хоть я и вижу, что ей интересно.

– Мне было лет шестнадцать. Я спал с одной девушкой. Не то, чтобы я был влюблен, но мне нравилось, что я нравился ей. Однажды я зашел к отцу и увидел, как она проталкивала его член себе в глотку. С тех пор я не мог никого поцеловать. Мне было противно.

Она моргает.

– А когда мы…Когда я тебя…

– Было ли мне противно, когда ты меня поцеловала?

Она кивает.

– Нет, Ника. – заверяю ее. – Это был лучший поцелуй в моей жизни. И я бы с радостью его повторил, но не стану делать что-либо против твоей воли.

Ты собираешься жениться против ее воли, придурок.

Я выпиваю, она следом. Я рад, что она не упомянула нашу свадьбу. Может, ей и не настолько противна идея брака со мной.

Доминика

Мы заканчиваем с ужином и к тому моменту, как покидаем заведение, солнце уже скрылось за горизонтом. Воздух наполнена шумом, голосами, криками и ароматами. Он слегка липнет к коже, оставляя влажный след.

Адриано направляется вверх по улице, в сторону нашей квартиры, но я не двигаюсь с места. Его признание не входит из головы. Он оборачивается, вопросительно взглянув на меня. Я чувствую себя обязанной…знаю, что ничего ему не должна, но внутри такое неприятное ощущение, будто я взяла его признание и выбросила. Почему-то я поверила ему, поверила в его историю. И раз уж сегодня я не босс Короны, а просто Ника, Ника Эспасито, то быть может, стоит рассказать ему и часть своей истории?

Я делаю пару шагов к нему и останавливаюсь. Без каблуков я кажусь совсем невысокой рядом с ним. Если бы он обнял меня сейчас, макушка моей головы едва бы коснулась его подбородка.

– Я не переношу вида крови. –  тихо признаюсь я.

Он хмурится, наверное, вспоминая то, как я застала их в ресторане. Ничего не спрашивая, Адриано молча сокращает оставшееся расстояние между нами настолько, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он не касается меня, просто стоит рядом. И этого оказывается достаточно. Достаточно для этого ощущения безопасности. Ощущения, будто я могу рассказать ему все…

– С детства не переношу. Когда мне было тринадцать, отец это узнал. Он…он заставил меня присутствовать на пытках какого-то парня. – сделав глубокий вдох, я на мгновение прикрываю глаза. – Я плохо помню все, что там происходило, но…но хорошо запомнила кровь. Она была повсюду.

Когда снова открываю глаза, то замечаю, как челюсти Адриано плотно сжимаются, как темнеет его взгляд. В нем нет жалости, и никогда не было. Нет. Адриано злится. Он злится за нас двоих.

– Меня выворачивало наизнанку. Снова и снова. Отец не позволял уйти. Я теряла сознание, меня приводили в чувства. Меня снова выворачивало, и я снова теряла сознание. Каждый раз, когда отключалась, пытки возобновлялись. Не только пытки того парня. Но и мои собственные.

Адриано вдруг шумно выдыхает, затем запрокидывает голову к небу, сжимая и разжимая кулаки. Затем снова смотрит на меня, тяжело дыша.

– Не знаю, сколько это продолжалось, но когда тот парень умер, а я ослабла настолько, что больше не могла подняться на ноги, отец запер меня в той комнате и приказал смыть кровь Так, чтобы даже пятна не осталось. Она…она въелась мне в кожу. – мои кулаки непроизвольно сжимаются. – Я продолжала чувствовать ее, даже когда несколько раз приняла душ. Агата, работница в нашем доме, нашла меня в ванной. Я столько раз мыла руки, что кожа потрескалась. Она принесла мне свои перчатки и сказала, что так я буду в безопасности. Глупость, конечно, но я поверила ей. Мне нужно было поверить.

– Значит ли это, что со мной ты