Забытые чувства - Ана Эм

Я не понимаю вопроса, и тогда он берет меня за руку, поднимая так, чтобы я видела.

Что?..

Перчатки. Мои перчатки…Их нет. Я забыла надеть перчатки. Только с сестрами. Я не надевала их только с сестрами. Как?..Как это возможно? Почему?

Адриано опускает руки, переплетая наши пальцы. Кожа в том вместе вспыхивает странным покалыванием. Я чувствую…его. Впервые я прикасаюсь к нему голыми руками. Он теплый. Адриано Мартинелли теплый. Кожа на пальцах слегка грубовата, но это приятно. Поднимаю голову и невольно тянусь к его щеке. Он замирает, втянув воздух ртом, и я кончиками пальцев касаюсь его щетины.

– Мягкая. – вырывается из меня шепот. – Думала будет колючей.

– Приятно слышать, что ты думаешь обо мне, mia rosa. – улыбается он одним уголком рта, и я отнимаю руку.

Он вдруг тянется к моей щеке и что-то смахивает. Слезу.

– Я не говорила, что думаю о тебе. – тихо возражаю, даже не пытаясь отпустить его руки.

– Не знаю, – пожимает плечами, ухмыляясь. – Я услышал именно это.

Из меня вырывается что-то похожее на смех, и он смахивает еще одну слезу с моей щеки.

– Я передумал, мы не пойдем домой.

Резко развернувшись, он направляется вниз по улице, увлекая меня за собой.

– И куда мы пойдем?

– Понятия не имею. – отвечает он так, словно это лучший день в его жизни.

20

Доминика

Мы возвращаемся в студию поздно ночью. Адриано сразу уходит в душ, а я ложусь в кровать, наслаждаясь приятной болью в ногах и усталостью.

Из головы не входит его смех. То, как он удивлялся сочетанию сладкого и острого, когда мы пробовали китайскую уличную еду. Думаю она ему не понравилась так же, как и суп. Я заметила с каким трудом, он пытался проглотить такояки с осьминогом, а про свиные кишки вообще молчу. На все мои вопросы «вкусно?» он всегда отвечал «еще как». Чтобы я ему не подсовывала, Адриано съедал все, хотя я видела, с какой настороженностью он осматривал каждую тележку. Так, будто те были набиты смертельными вирусами. Азия определенно точно не подходит Адриано Мартинелли. И тем не менее он терпел. Улыбался и терпел. Неужели из-за меня?

Поднимаю руку, рассматривая ладонь в полумраке.

Он все время держал меня за руку. А если не держал, то касался. Плеча. Талии. Бедра. Убирал волосы за ухо. Такие невинные жесты, но от них почему-то каждый раз бежали мурашки. По всему телу. Крошечная армия теплых мурашек. Мы словно были обычной парой.

Почему мне так нравится Гонконг, спросил он, когда мы взяли по шарику мороженного. Я ответила, что этот город из другого мира, даже другой вселенной. Здесь ты чувствуешь себя крошечным и незаметным. На мой вопрос про Нью-Йорк он ответил коротко – там холодно зимой и жарко летом. Ему ближе всего Италия. Адриано знает там каждый уголок. Я призналась, что ни разу там не была, хоть и итальянка по крови.

У меня дом в Палермо. О нем никто не знает. Мое тайное убежище. Я свожу тебя туда.

Мне захотелось увидеть этот дом. Побывать там вместе с ним.

Вздохнув, прикрываю глаза.

Я отвела его в свой любимый парк. Он был похож на оазис посреди каменных джунглей. На деревьях мерцали огни, а в центре пары самых разных возрастов танцевали под красивую инструментальную музыку. Я часто приходила туда, просто чтобы понаблюдать. За миром. За людьми. За жизнью, что существовала вне боли и страха.

Адриано вдруг обнял меня сзади, поцеловав в щеку. Я не стала отстраняться. В тот момент это показалось мне неправильным. Словно вместе с ним, я бы оттолкнула и какую-то часть себя. Поэтому я позволила нам существовать в том моменте. В спокойствии. В безопасности. В другом мире. Мире, где были только мы вдвоем.

– Потанцуешь со мной? – прошептал он мне на ухо.

Развернувшись в его объятиях, я кивнула. Тогда он подарил мне одну из своих широких теплых улыбок. Как ему удается так улыбаться? Как у него получилось сохранить жизнь в мире, наполненном смертью? Я спрашивала себя снова снова, а он разместил одну руку на моей талии. Вторую взял в свою. Мы сделали пару шагов, потом еще, и каждый раз он сбивался, наступал мне на ноги.

– Ты не умеешь танцевать. – констатировала я, остановившись.

– Вообще нет. – просто ответил он и поднял глаза с наших ног на меня.

Тогда я не выдержала. Засмеялась так громко, что все тело содрогнулось. Адриано не сводил с меня своих синих глаз.

– Хорошо. – кивнула, переведя дыхание. – Я поведу.

Он выгнул бровь.

– Это самая сексуальная вещь, что я слышал в своей жизни.

– Заткнись. – улыбнулась я и снова встала в позицию.

Его глаза тут же опустились к нашим ноги. Он пытался следить за моими движениями, но я подняла одной рукой его подбородок.

– Смотри только на меня, Адриано. – рука легла на его шею.

– Всегда, mia bella rosa ( итал. «моя красивая роза»). Я всегда смотрю на тебя.

В тот момент у меня возникло чувство, будто он каким-то образом всегда был частью моей жизни. Просто я не знала этого. Если бы верила в судьбу, решила бы, что это она нас свела. Иначе я просто не могла объяснить его существование. Существование Адриано Мартинелли. Мужчины, что притворился будто не умеет танцевать, лишь бы услышать мой смех.

Если он есть, значит, и судьба вполне реальна…

***

Свет бьет в глаза, и я открываю их. Уже утро. Не помню, как заснула…

Непривычное тепло окутывает меня со всех сторон. Что?..Моя спина прижата к Адриано, его тяжелая рука покоится на моей талии. Невольно я замираю, чувствуя затылком его дыхание. Он…я не собиралась спать с ним в одной кровати. Думала лечь на диване. Черт, почему я уснула? Нужно встать. Отодвинуться. Через секунду. Нет. Через две секунды. Мне хватит и пары секунд. Всего пара секунд. Прикрываю глаза на мгновения, запоминая. Впитывая тепло каждой клеточкой. Медленно, чтобы не разбудить его, переворачиваюсь на спину. Его лицо такое умиротворенное во сне. Совсем юное. Он лежит поверх одеяла в одних спортивных штанах. Кожа немного смуглая. На предплечьях несколько выпуклых вен, а еще выше татуировка, которую я никогда раньше не видела. Ее даже из-под футболки не было видно. Какие-то темные узоры, уходящие за спину. Поднимаю глаза выше, к его лицу. Длинные ресницы покоятся на щеках. Темная щетина покрывает челюсть. Теперь я знаю, что она мягкая наощупь.

Еще