Реставратор 3 - Николай Некрасов

не смог его превзойти. Никто не достиг таких высот. И нужно узнать, в чем был его секрет. Или просто сделать его частью «Рассвета», чтобы он продолжал творить по нашей воле. По моей воле…

Закончив, он посмотрел на меня пустыми глазами, и я ужаснулся. Любенский не был одержим демоном, но в его разуме все затмевала гордыня. И этот вид одержимости показался мне наиболее беспросветным. Изгонять здесь нечего. Лечить — бесполезно. И от этого мурашки побежали по телу.

— Вы может стать частью моего плана, — предложил он так буднично, будто приглашал меня в книжный клуб.

— Это… — я замешкался, думая, что ответить, но не успел.

Раздался звонок в дверь. Не у калитки, у самого дома. Любенский вышел из оцепенения и с ужасом взглянул на кошку.

— Что за?.. — не успел договорит он. Скинул кошку с колен. Та нервно мявкнула и зашипела, отпрыгнув в сторону.

— Вы что тут устроили? — возмутился он, приходя в себя.

И в этот момент, в комнату, игнорируя Любенского и любые приличия, ворвалась Настя.

— Они пришли! — выпалила девушка.

— Кто? — не понял я.

Ответ не потребовался, когда входная дверь распахнулась, и я увидел два темных силуэта, входящих в дом.

Глава 32

Предложение, от которого невозможно отказаться

В комнату вошли двое. Они были уже хорошо мне знакомы, но я совсем не ожидал, что эти ребята могут заявиться в разгар «операции». На мгновение даже подумалось, что они нарочно выбрали этот момент.

Бегло осмотрелся по сторонам, высматривая Татьяну Петровну. Но кошка, судя по всему, тоже почуяла гостей и поспешила убраться. Оставалось только молиться, что они не засекли никакого астрального следа от графини. Если у них появились в арсенале новые техники или озаренные Светом реликвии, им не составило бы труда отследить столь явную призрачную активность. И хоть корпус механического стража был защищен специальными плетениями, графиня очень явно проявила себя, ментально давя на графа Любенского, чтобы тот выложил все свои безумные планы как на духу.

— Доброго дня, Алексей Петрович, — поздоровался Горин. Он вошел первым, прошел вглубь гостиной и окинул взглядом всех присутствующих. В его манере держаться читалось, что все у него под контролем, и он только рад, что застал нас врасплох. — Надеюсь, не помешали, — без доли искренности произнес он.

Это слегка разозлило меня, но я понимал, что таковы методы работы. Я и сам делал нечто похожее, когда общался со свидетелями. Если удается вывести человека на эмоции эмоции, ему становится сложнее притворяться. Но в эту игру можно играть вдвоем.

— Немного помешали, — ответил я. — У меня клиент.

Любенский, согнав остатки наведенного влиянием графини морока, потряс головой и полностью пришел в себя. Поначалу он просто застыл, разглядывая жрецов, но заметив у Горина перстень с «глазом», чуть было не потерял равновесие, отпрянув назад.

Второй держал руки за спиной, но я был уверен, что у него на руке точно такой же перстень. Их выдавали всем представителям Отдела Контроля Одержимости не только как отличительный знак, но и как артефакт, наполненный Светом. О том, в чем именно он помогал, оставалось загадкой, но я отчетливо видел исходящее от кольца легкое пульсирующее свечение.

Любенский свечения не видел, но все равно был в ужасе. Взгляд его метнулся с Горина на помощника, затем на меня, на бумаги на столе, на бутылочку.

— Что это значит?.. — выдохнул он, и голос у него на миг сорвался. — Меня подставили! Вы… Вы все в сговоре⁈

Никто ничего не сказал, только Настя, застывшая у дверного проема позади жрецов, растерянно приложила ладони к лицу, не зная, что делать дальше. Она, понимала, что жандармы следят и готовы вмешаться, если операция пойдет не так, но пока, видимо, они заняли выжидающую позицию.

Понимая, что пояснений не будет, графа бросил взгляд на дверь, на Настю, и снова на Горина. Все это заняло мгновение, но он уже наверняка просчитывал варианты. А затем вскочил и бросился в прихожую, скорее всего намереваясь покинуть дом. И в этом коротком движении было всё: отчаянье, внезапное осознание, что все кончено, и дерзкая решительная попытка переломить всю безысходность своего положения, даже если шансов почти нет.

Настя отпрянула, а Горин лишь закатил глаза, но вмешиваться не спешил. И только когда Любенский уже схватился за дверную ручку, чтобы выбежать на улицу, он лениво вскинул руку и описал ладонью в воздухе небольшой полукруг.

Кольцо с глазом налилось Светом, тонкие нити сети плетения вырвались с кончиков пальцев жреца и в одну секунду настигли графа как удар молнии, которая достигла своей цели.

Граф неестественно замер выгнув спину и вскинув руки. Его будто пронзило током и одновременно оплело тончайшей паутиной, в которой он увяз, как в янтаре. Он даже не успел вскрикнуть, застыл с раскрытым ртом, не в силах пошевелиться.

Горин устало вздохнул:

— Ну что же вы, голубчик, такой резвый? — мягко спросил он. — С вами, судя по всему, здесь еще не закончили. Верно?

Он взглянул на меня и я кивнул. И гость из ОКО продолжил:

— Ну вот, значит, нечего суетиться. Вернуть его в комнату или…

В этот момент ведущая дверь, ведущая в подвал где была мастерская, распахнулась, и в комнату ввалился Николай:

— Дальше я сам, — вклинился — Спасибо за содействие.

Горин удивленно поднял бровь:

— А вы, собственно, кто? — уточнил он.

Товарищ достал из кармана удостоверение, раскрыл его и показал жрецу. За Николаем показалась и Александра, которая тоже показала документ, но повела себя как помощник Горина — молчала и наблюдала.

В гостиной на некоторое время повисла тишина, которую нарушила Настя:

— Что с ним теперь будет? — тихо спросила она, глядя на скованного плетением графа.

Мне показалось, что она хотела, чтобы его поскорее забрали. После рассказа графа, она боязливо поглядывала на него, понимая, что человек оторван от реальности и живет в своих безумных мечтах. Одно дело попытаться воскресить Померанцева, другое — методично избавиться от своих коллег, чтобы не делить власть и влияние.

— Мне тоже интересно, — с легкой улыбкой произнес Горин, в его глазах горело любопытство, и стало понятно, что они прибыли не ради графа, а по какой-то иной причине, которую не собирались озвучивать раньше времени. — Мы помешали чему-то важному?

Он перевёл взгляд с меня на Николая.

— Мы уже закончили, — невозмутимо произнес товарищ, который тоже явно не желал вдаваться в подробности.

Горин повёл плечом, понимая, что подробностей не будет.

— Рад был помочь, — вежливо произнес он и кивнул. Махнул рукой, и сдерживающие