Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

— Я… — слова рассыпаются мелким конфетти, и я не могу выбрать из этого вороха ничего подходящего.

— Я не давлю, — понимает мои «переминания» по-своему. — Скажешь, когда будешь готова.

— Нет, — неотрывно смотрю на то, как слуги заставляют мой стол вкусными яствами. — Дело не в этом… — я поднимаю взгляд на вампира, чувствую, как желудок сворачивается в тугой узел.

— В чём же? — его гранатовые глаза сужаются в едва заметном опасном прищуре.

Скорее всего, он уже всё знает. И терпеливо ждёт, когда я сама произнесу это вслух. Признаюсь, что после его откровения о том, что он — мой наречённый, я пошла и переспала с другим.

— Есть тот, кто важен для меня, — сглатываю и тут же давлюсь оттого, что слюна попадает не в то горло. Боги… Похоже, моё второе имя — это Отборная Нелепость!

Моркарис подаёт мне стакан с водой, и я жадно осушаю его до дна.

— Ты о Скайлоре? — вдруг огорошивает меня.

— Что? — выдыхаю, чувствуя, как моё лицо вытягивается от удивления, а затем «скисает» под тяжестью вины.

Я едва не промахиваюсь мимо столика и не роняю стеклянный стакан.

— Или ты об Аркадии? — он чуть склоняет голову, разглядывая меня с явным интересом.

Мне хочется провалиться на месте!

— А, может, о том хмуром воине? Как его там?.. Кассий, кажется?

Собственно, чего я ожидала? Что буду крутить шашни на стороне, а он ни о чём не узнает? Бред же…

— Прости…

— За что? — удивляется не меньше моего. — Лиада, — наклоняется ко мне так, что лёгкие снова до отказа наполняются его запахом, — мне важно, чтобы ты была счастлива. И если они делают тебя счастливыми, я не против. Ты вольна делать всё, о чём просит твоё сердце.

В его мягком, доверительном голосе ни грамма осуждения, злости или отвращения. И это сбивает с толку сильнее всего. Потому что подсознательно я ожидала другого. Как минимум того, что вампир заклеймит меня блудницей. А после и Скай добавит свою ложку дёгтя.

Но я снова ошиблась насчёт своего наречённого.

В его тоне, в его ленивой позе, любующемся взгляде, направленном на меня, нет и тени того, что я успела себе придумать.

И это… настораживает.

— Разве тебя не оскорбляет то, что моё сердце занимает другой мужчина? — даже для меня этот вопрос звучит жестоко.

Если бы мой рыжий бес пришёл и сказал, что влюбился в другую…

Я бы убила их обоих.

— Нет, — вампир откидывается на витиеватую спинку кресла. — Но, не стану скрывать, мне это причиняет боль, — эти его горькие слова, спрятанные за лёгкой небрежной усмешкой, стрелой вонзаются мне прямо в сердце. — Опять же, повторюсь, для меня важнее твоё счастье.

— Это очень… самоотверженно, — смаргиваю проступившие слёзы.

Горло сжимается, отрезая мне доступ к кислороду.

Как я могу так бесчеловечно с ними поступать?

Что я за бездушное бессердечное чудовище такое?

Боги… Как же мне сейчас тошно от самой себя.

— Так, — Моркарис перехватывает мои ладони, — вижу, тебя одолели муки совести.

Его прикосновение неожиданно тёплое, пропитанное нежностью, которая предназначается только для меня. И это… слишком. Я попросту этого недостойна.

— Если ты действительно их любишь, то я принимаю твой выбор, — успокаивающе поглаживает мои пальцы. — Я не жду, что ты будешь принадлежать только мне. Ты не вещь. И вполне способна сама решать, с кем ты хочешь строить свою жизнь. То, что ты моя предназначенная, не означает, что я должен быть твоим единственным мужчиной. Тем более этот мир давно держится на полигамии.

Он произносит последнее предложение с такой интонацией, что я не сдерживаю весёлого смешка.

— Только прошу об одном, — вампир заглядывает мне в глаза так, что возникает ощущение, словно он смотрит не на меня, а прямо мне в душу, — никогда не лги мне.

— Никогда, — произношу почти шёпотом, как священную клятву.

Мы ещё несколько минут так сидим в полном молчании, неотрывно смотря друг на друга.

Мне не становится легче от его слов. Наоборот, на меня наваливается невидимая тяжесть.

Как я должна поступить? Рано или поздно мне придётся выбрать, так ведь?

С одной стороны, связь с Моркарисом навязана мне высшими силами. С другой — он уже глубоко и прочно укоренился во мне. Так, что одна мысль о нашем «разрыве» вызывает во мне жёсткое, категоричное, почти истеричное отторжение.

Это как добровольно пойти на ампутацию здоровой конечности.

Но и от Скайлора я не откажусь. Даже под страхом смерти. Проклятий. И полного уничтожения мира.

Да, звучит как больная зависимость и безумное помешательство. И всё же это именно то, что я чувствую к своему рыжему плуту.

Если моя любовь к нему — диагноз, то я осознанно отказываюсь от лечения.

Что касается Аркадия и Кассия — там тоже всё сложно.

Сама не до конца понимаю, что к ним чувствую. Симпатию? Привязанность? Признательность? Или нечто большее? Но знаю наверняка: мне ещё предстоит найти ответы на эти вопросы.

— Ты слишком громко думаешь, — нарушает тишину вампир.

Уголки его губ тянутся вверх в понимающей, чуть насмешливой улыбке.

— Просто… мне кажется это неправильным. Нечестно по отношению к вам обоим.

— Дай себе время, — спокойно отвечает Моркарис.

И это по злому забавно: я ожидала от него осуждения, а в итоге прекрасно справляюсь с этим сама.

— Я тебя недостойна…

— Ещё раз так скажешь, — его голос становится глубоким, угрожающим, таким, от которого по коже расползаются мурашки. Вот только… вовсе не от страха. — Я буду вынужден тебя наказать.

Он смотрит на меня поверх бокала, и в его потемневших, полных «грозного» обещания глазах отчётливо читается, каким именно способом он будет меня «наказывать».

Между бёдер моментально становится жарко и влажно.

Я ёрзаю на стуле, пытаясь справиться с внезапно накатившем возбуждением. Отогнать от себя слишком яркие, слишком живые картинки того, как именно он собирается привести своё «обещание» в исполнение.

Бесполезно.

Они упрямо всплывают, накладываясь друг на друга, заставляя дыхание сбиваться.

Я резко отвожу взгляд, впиваясь пальцами в бархатную обивку кресла.

Меня на несколько мгновений дезориентирует. Так, что путаюсь, где заканчивается реальность, а где начинаются мои фантазии, которые, признаюсь, безумно хочется воплотить.

А когда более-менее