Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Мои ноги сами понесли меня к зеркалу в простенке. Я выглядел пародийно: помятое, бледное лицо, взъерошенные волосы и эта белоснежная, кричащая о принадлежности к элите форма, сидевшая на мне, впрочем, как влитая.

Я упёрся руками о тумбу под зеркалом, пытаясь выдавить из памяти хоть что-то. И тут мой взгляд упал на левую руку. На мизинце, как и положено фон Дарквуду, красовалось наше фамильное кольцо с фамильным гербом — вороном, сжимающим в клюве молнию.

Но рядом с ним, на безымянном пальце, было надето ещё одно.

Чёрная печатка из какого-то матового металла. На ней был выгравирован странный символ — стилизованный глаз, окружённый не то крыльями, не то языками пламени.

Я сжал кулак, ощущая холодный металл на коже. Сердце заколотилось с новой силой, уже не от похмелья, а от нарастающей паники.

«А это что ещё за хрень⁈ — пронеслось в голове. — Да что вообще вчера произошло⁈»

Я метнулся к столу, смахнул какую-то бумагу и увидел под ней свой коммуникатор. Экран был усеян десятками пропущенных вызовов. В основном от Ланы. Последнее сообщение от неё, отправленное час назад, гласило: «ГДЕ ТЫ⁈»

Я посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать.

«Катастрофа» — это слово уже не казалось достаточно ёмким.

Мои мысли медленно, с похмельным скрипом, начали выстраиваться в подобие логической цепочки. Утро. Вторник. Десять часов. Черт… Лекции! А еще же работа в Питомнике! Мартин убьет меня!

Но странное дело — сквозь привычную панику пробивалось какое-то глубинное, неестественное спокойствие. Как будто меня накачали успокоительным. Я не чувствовал привычного адреналина при мысли о пропущенном занятии.

«Завтра у Вас выходной, Роберт».

В голове, кристально чисто и ясно, прозвучал голос мадам Вейн. Низкий, влажный, с ленивыми, растянутыми интонациями.

Так. Стоп. А когда я вчера успел пересечься с директрисой⁈ Печатка, форма, комната незнакомой девушки… Я не мог же так кидаться по всему кампусу, решая все свои проблемы за одну ночь? Или… мог? И где, в конце концов, моя вчерашняя одежда? Я огляделся — ни своих штанов, ни рубашки, только эта белоснежная форма.

Этот вопрос и заставил меня подойти к письменному столу. Может, там есть хоть какая-то записка, ключ, хоть что-то… И тут мой взгляд упал на него.

На столе, под стеклом, аккуратно вставленная в деревянную раму, лежала грамота. Чертовая официальная бумага с гербом академии и витиеватым шрифтом. Я наклонился, вчитываясь, чувствуя, как челюсть медленно отвисает.

'Настоящей грамотой удостоверяется, что

Княжна Кейси фон Эклипс

удостоена звания «Лучшая студентка академии Маркатис»

за безупречную успеваемость, выдающиеся лидерские качества и вклад в развитие студенческого сообщества.

Директор Академии,

Мадам Кассандра Вейн'

Кейси фон Эклипс.

Капитан группы поддержки. Та самая, что пригласила меня на вечеринку. Та, из-за которой Лана устроила сцену ревности. И чью… чью комнату я сейчас занимал.

Я отшатнулся от стола, как от кратера вулкана.

— Я вчера удачу за яйца поймал⁈

Я выбрался из комнаты Кейси, чувству себя так, будто ограбил банк и случайно уснул в камере хранения с деньгами. Дверь тихо щёлкнула за мной, и я прислонился к прохладной стене коридора, пытаясь перевести дух. Похмелье отступало, сменяясь нарастающей паникой.

Достал коммуникатор. Палец с новой чёрной печаткой мелькнул перед глазами, вызывая новую порцию тошноты. Написал Лане:

«Привет… Я вроде как жив. Пытаюсь прийти в себя. Практически ничего не помню из вчерашнего, это пиздец».

Сунув аппарат в карман, я наконец огляделся. Коридор был шире и роскошнее, чем в моём общежитии. На стенах — гобелены, под ногами — густой ковёр. Я был в той части академии, где никогда не бывал — в корпусе для элитных студентов, детей самых влиятельных семей империи.

Мне нужно было найти выход. Я побрёл наугад, чувствуя себя чужаком в этом царстве богатства и порядка. Моя белоснежная форма «Венценосца» кричала здесь громче любого пропуска, но от этого было не по себе.

Вдруг, из-за угла передо мной возникла девушка. Она была в стандартной форме академии — синяя куртка, белая рубашка, чёрная юбка, — но сидело всё на ней с таким шиком, что форма казалась вечерним нарядом. И она была красивой. Очень. Густые чёрные волосы ниспадали ей на плечи, но несколько прядей были выкрашены в ярко-синий цвет, словно всполохи магического пламени. Она шла, уткнувшись в какой-то свиток, но, подняв голову и увидев меня, резко остановилась.

Холодные, оценивающие глаза скользнули по моей форме, и она спросила с лёгкой презрительной ноткой:

— Что Вы делаете в корпусе элитных студентов? Здесь посторонним не положено находиться.

Я замялся, чувствуя себя школьником, пойманным за курением.

— Эм… меня приглашала знакомая… — буркнул я, думая о Кейси.

И тут с девушкой произошла разительная перемена. Её строгое лицо озарила широкая, сияющая улыбка. Холод в глазах растаял, сменившись неподдельной радостью.

— А-а-а! — воскликнула она, и её голос стал тёплым и звонким. — Роберт!

Прежде чем я успел среагировать, она стремительно подлетела ко мне, обняла за шею и прижалась щекой к моему плечу, словно мы были лучшими друзьями, не видевшимися сто лет. От неё пахло свежестью и чем-то сладким, как спелые ягоды.

— Чего⁈ — выдавил я, застыв в ступоре. Мои руки беспомощно повисли по бокам. Я был абсолютно уверен, что вижу её впервые в жизни.

— Как ты? — спросила девушка, чуть отстранившись, но её руки остались у меня на плечах. — Ты вчера чуток перебрал.

— Чуток? — вздохнул я, чувствуя, как подступает новая волна стыда. — Оптимистично звучит. Только я, по правде, нихрена не помню.

— Только не говори, что ты меня забыл, — надула губки девушка, скрестив руки на груди. Мой взгляд самопроизвольно скользнул вниз, отметив эту деталь, и тут же отскочил обратно к её глазам, полным наигранной обиды.

— Ну, как тебе сказать… — развёл я руками, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты весь вечер кричал: «Аленка! Моя Аленка!» — она снова просияла и, подражая моему голосу, пыталась изобразить что-то хриплое и дурацкое. — А потом на руках меня таскал.

Кто я, нахер, такой⁈ Что я вчера вытворял? — пронеслось в голове вихрем.

— Серьёзно? — я закрыл лицо ладонью и с силой протёр глаза, будто пытаясь стереть этот позор. — А что ещё вчера я делал?

— Да ничего необычного. Веселился, как и все, — отмахнулась она, но в её улыбке промелькнула