Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

продолжалась. Закончилось все тем, что мистер Гиббонс позвонил мистеру Роланду Тэйлору, менеджеру известной биржевой фирмы. Тэйлор, один из ведущих финансистов города, пригласил странного человека на ужин и предложил желаемую должность. Каким образом неудачнику удалось столь быстро завести такие ценные знакомства? Секрет прост: владение английским языком. Безработный был родом из Оксфорда и приехал в США в командировку. К сожалению, ему не удалось добиться поставленных целей, и англичанин оказался в незнакомом городе без денег и друзей. Но он столь искусно владел родным языком, что уже после нескольких фраз собеседники забывали о его нечищеных ботинках, мятом пиджаке и небритом лице. Манера говорить стала для англичанина пропуском в высшие деловые круги Америки.

Эту историю не назвать обычной, но она наглядно иллюстрирует истину, относящуюся к каждому: нас ежедневно судят по нашей речи. По словам, которые мы используем, искушенный слушатель поймет все и о нашем воспитании, и об образовании, и о том, с кем мы водим дружбу.

Нас с вами оценивают по четырем критериям: что мы делаем, как мы выглядим, что говорим и как говорим. И тем не менее, покинув стены школы, многие из нас даже не пытаются расширить свой лексикон, освоить многообразие оттенков слов, научиться выражать мысли точно и живо. Они ограничиваются избитыми фразами, которые услышали на работе или на улице. Неудивительно, что их речи не достает живости и индивидуальности. Неудивительно, что они нарушают правила произношения и даже грамматики. Автор лично слышал, как даже выпускники колледжей произносят выражения вроде «согласно правил» и «чего хочете?» Если уж подобные ошибки совершают люди с высшим образованием, то чего можно ожидать от тех, кому пришлось сызмальства работать?

Однажды я остановился в римском Колизее, размышляя обо всем и ни о чем. Ко мне подошел незнакомец, житель одной из английских колоний. Мужчина представился и стал делиться впечатлениями о Вечном городе. И трех минут не прошло, как он сказал «я поклал» и «ейный брат». А ведь тем утром он до блеска начистил ботинки и надел свежую, безупречно чистую сорочку, чтобы выглядеть достойно, чтобы все, кто с ним общался, относились к нему с должным уважением. Но он даже не подумал о том, чтобы поработать над своей речью, чтобы безупречной была каждая его фраза. Этот человек умер бы со стыда, если бы, к примеру, не снял шляпу, разговаривая с женщиной, но он ничуть не смущался, даже не осознавал, что грубейшие нарушения грамматики оскорбляют уши его собеседников. По словам мужчины, он был богат и занимал достаточно высокую должность, но то, как он обращался с языком, буквально кричало: моего визави нельзя назвать действительно культурным человеком.

Доктор Чарльз Уильям Элиот, треть века занимавший пост президента Гарвардского университета, заявил: «Я считаю, что у достойно образованной леди или джентльмена должна быть всего одна обязательная черта, а именно бережное отношение к родному языку, умение в совершенстве им пользоваться». Сильное заявление. Тут есть о чем задуматься.

«Но как, – спросите вы, – овладеть словом? Как научиться говорить красиво и точно?» К счастью, здесь нет никаких загадок. Секрет прост. Его знал, например, Авраам Линкольн. Ни один американец не составлял из слов столь изящные и изысканные комбинации, не создавал из них столь невероятные симфонии: «Не испытывая злобы ни к одному человеку, с чувством милосердия ко всем». Обладал ли Линкольн, сын неграмотного плотника и обыкновенной женщины, не обладавшей выдающимися знаниями или умениями, талантом к слову от природы? Для такого заявления у нас нет никаких оснований. Когда Линкольна избрали в американский Конгресс, заполняя официальную анкету, в строку «образование» он вписал лишь одно слово: «недостаточное». За всю жизнь он посещал школу в общей сложности меньше года. Кем же были его наставники? Заккарайа Берни и Калеб Хейзел из лесов Кентукки, Азик Дорси и Эндрю Крофорд, жившие у озера в Индиане, – путешествующие педагоги, бродившие от поселения к поселению, готовые обменивать кукурузу и пшено на знания. Линкольн не получал достаточной поддержки и вдохновения ни от них, ни от окружающих.

Фермеры и торговцы, юристы и клиенты, с которыми он ежедневно имел дело в восьмом судебном округе Иллинойса, не отличались особыми талантами к слову. Но Линкольн – и это важный факт – не проводил все свое время с равными и теми, кто уступал ему в интеллектуальных способностях. Он водил дружбу с лучшими умами эпохи, певцами и поэтами. Он мог по памяти читать целые страницы из Роберта Бернса, Джорджа Гордона Байрона и Роберта Браунинга. Он написал целую лекцию по Бернсу. И дома, и в рабочем кабинете Линкольн держал сборники стихов Байрона. Экземпляр, находившийся на работе, использовался так часто, что стоило его взять в руки, как он сам раскрывался на «Дон Жуане». Даже во время президентства, когда тяготы Гражданской войны лишали президента США сил и залегали глубокими морщинами у него на лице, он порой читал перед сном стихи Томаса Гуда. Иногда он просыпался среди ночи и, открыв наугад книгу, перечитывал стихи, которые особо будоражили его дух или доставляли удовольствие. Бывало, в пижаме и тапочках Линкольн бродил по коридорам Белого дома, находил своего секретаря и читал ему стихотворение за стихотворением. Он всегда находил время, чтобы повторять длинные, заученные на память фрагменты из произведений Уильяма Шекспира, критиковать манеру чтения какого-нибудь актера и давать собственные толкования. «Я перечитываю некоторые пьесы Шекспира, – писал Линкольн, – пожалуй, так же часто, как и другие любители. „Король Лир“, „Ричард III“, „Генрих VIII“, „Гамлет“ и особенно „Макбет“. На мой взгляд, ничто не сравнится с „Макбетом“ – это поистине чудесное произведение!»

Линкольн был страстным поклонником поэзии. Он не только заучивал стихи наизусть, декламировал их для себя и в публичных выступлениях, но и пытался сочинять сам. Одну из своих длинных поэм он прочел на свадьбе сестры. Позднее, в зрелые годы, Линкольн заполнил стихами целую тетрадь, но настолько стеснялся своих творений, что не давал читать их даже ближайшим друзьям.

«Этот самоучка, – писал Робинсон в книге „Abraham Lincoln as a Man of Letters“ („Авраам Линкольн как литератор“), – наполнил свой ум лучшими образцами культуры. Называйте это гением или талантом, но в своем самообразовании он шел тем же путем, что и Эразм: не посещая школу, он учился единственным способом, который всегда давал результаты, а именно вкладывал в обучение все свои силы, постоянно читал и применял полученные знания на практике».

Авраам Линкольн произнес одну из самых впечатляющих речей в истории человечества. Сто семьдесят тысяч человек участвовали в той битве. Семь тысяч