Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

– Да! Хочу!

– Тогда встретимся на улице перед пляжем. Поняла?

Агата закивала, а когда Матвей отъехал, взглянула на подругу.

– А почему этот дядя тебя пригласил?

– Потому что я ему нравлюсь! – гордо ответила Агата.

Матвей шел в сторону пляжа не один, а с другом и с… Данилом. При виде последнего Агата очень расстроилась, однако Данил тоже не выказывал счастья. Когда они вышли на песок, Матвей подхватил ее велосипед. Агата услышала, как Данил буркнул тихое «привет», однако не удостоила его ответом.

Они резвились в море. Матвей с другом, скрестив руки, подкидывали Агату и Данила по очереди над водой, и они падали, и шли ко дну тяжелыми бомбочками, производя фонтаны брызг. Потом Матвей учил ее плавать на спине:

– Расслабься, не бойся! Просто представь, что ты звезда, раскинь руки и ноги… Во-о-от! У тебя получается! Я тебя совсем не держу! Молодец!

А потом они, усталые, сидели на берегу. Данил катался со спины на живот у кромки воды и волны щекотали его ноги и бока; друг Матвея полез под причал проверить, не налепилось ли на сваи новых мидий. Агата засыпала песком ноги Матвея и вдруг спросила:

– Это же ты был тем Дедом Морозом, правда? С подарком?

Матвей перестал дышать, запустил вымазанную песком руку в волосы.

– И как костюмчик? Угадал с размером?

– Ах, так это все-таки ты! – Она резко запрыгнула ему на живот и игриво заколотила кулачками по груди. – Я так и знала!

Матвей хохотал и притворно защищался. Агатка тоже смеялась, в ее кудрявых и влажных волосах путался ветер. Было так свежо, так сладостно ей в ту минуту… А потом она замолкла так же резко, как перед этим начала игру.

– Почему сам не пришел? И почему до сих пор не рассказал?

– Я стеснялся, – просто ответил Матвей.

Прищурившись, он взглянул на Агату и стал щекотать ей бока. Данил наблюдал за ними с воды. Он возвел глаза к небу, помотал головой, тем самым без слов выразив мысли: «Тоже мне, нашелся папаша». Но папе с дочкой было не до него.

* * *

Наряженная в белую блузку Агатка крутилась перед зеркалом. На язык так и просилась критика по поводу сооруженной у нее на голове прически.

– Бабушка, я как белка, которую током ударило! Зачем ты меня так начесала? И бант! Что это за бант?! Я тебе что, фрейлина, у которой отовсюду торчат одни банты?! Он размером больше, чем моя голова! Не пойду я в нем! Чеши меня заново!

– Ох ты ж Господи! Тоже мне невеста! Снимай! Дед! Отрезай с него все эти поворозочки, чтоб не висели. Такой бант красивый! – Ирина Анатольевна тяжело отставила загипсованную ногу, чтобы вместить подле себя несносную Агатку, которой этим утром все было не так. Подумаешь, первое сентября! Как на собеседование готовится!

– Не надо ничего резать! Косу плети! – приказала Агата. – И быстрее, не то опоздаем! А бант выбрось, я его носить не буду! Пусть дед сам его носит, раз купил без меня такой ужас.

– Ну, готовы вы там? – заглянул в комнату выряженный в рубашку дед, которому надоело терпеть эти бесконечные бабские сборы. – Сколько можно ждать!

– Да все уже! Все! Иди с Богом! – облегченно выдохнула бабушка и подтолкнула Агату к двери. – Рюкзак не забудь!

Но Ивану Егорычу не суждено было в одиночестве отвести Агату в школу на первое сентября. Выйдя за калитку, они обнаружили ждущего их под вишней Матвея. Он был такой красивый! Как и дед, нарядился в светлую рубашку и брюки. Агатка впервые видела его таким представительным.

– Доброе утро! А я тут вас уже минут пятнадцать жду.

– Доброе… – Иван Егорыч непонимающе уставился на Матвея.

– Иван Егорыч, а позвольте, я отведу Агатку в школу? А вы можете идти домой.

Агата не сдержала восторженный возглас. Дед отвечал:

– Да чего уж! Давайте все вместе пойдем! Я уже при параде весь, слышь-ко! Зря, что ли, старался!

Матвей забрал рюкзак Агаты и неуверенно протянул ей руку. Возьмет ли? Агатка застеснялась, это было так ей несвойственно, но руку взяла и с полной доверчивостью посмотрела снизу вверх на Матвея: вот она я, отдаюсь твоей власти, папочка, бери меня, и неси по волнам во взрослую жизнь, и сам взрослей рядом со мной, ведь мы едины с тобой, ты и я, из твоего теста я вымешана.

Матвей уверенно и мягко держал ее маленькую ручку в своей широкой ладони. В нем опять встрепенулось отцовское чувство. Он должен быть рядом с нею, чтобы вести ее, направлять, поддерживать и от всего защищать. Это Агатка разбудила его своей непосредственной и искренней настойчивостью, это она заставила его протрезветь от его детской безответственности… Это она смогла его так изменить и уверить, что иметь ПАПУ – это до невероятного значительно в жизни каждого дитятки, что быть ОТЦОМ – это звучит по-настоящему гордо.

На первой линейке расставили полукругом вымытую, расчесанную и разряженную детвору, которая еще вчера, что тот шальной ветер, носилась по станице, как дикие и пыльные первобытные полчища. Матвей видел вертлявый рыжий затылок Агатки, а рядом с нею, в белой блузочке, стояла ее совсем молоденькая симпатичная учительница, приехавшая нарабатывать опыт после педколледжа. Матвей усмехнулся, представив, как изумится эта учительша, когда шестилетняя Агата начнет бегло читать азбуку на уроках и рисовать в прописях аккуратные буквы вместо палочек с крючочками. До чего же умна его шалунья!

– Иван Егорыч… Я чего спросить хотел… – конфузясь, обратился Матвей к Агаткиному деду, когда учеников повели в классы на первый урок, – дайте мне номер телефона вашей Аньки, пожалуйста.

– А зачем тебе?

– Да хочу обсудить с ней один вопрос… По поводу признания моего отцовства.

Иван Егорыч выразительно поморгал, пытаясь сообразить, что к чему. Наконец, он выдавил из себя с хрипом:

– Во дела… И что же ты, хочешь Агатку забрать у нас?!

Солнце уже жгло, даром, что сентябрь. На загорелом лице Матвея, как два смущенных топаза, сияли в прищуре глаза.

– Ох, знаете, у меня сейчас жизнь на таком шальном перекрестке стоит, что и не соображу никак, куда надо сворачивать, но точно знаю, что от дочки своей я больше не отвернусь и без нее никуда не стану сворачивать. Вместе с ней по жизни буду шагать. Ведь когда рядом есть кто-то родной и близкий, в котором ты ни капли не сомневаешься и которому доверишь ты, если надо, даже свою никчемную жизнь, то все-все на свете по плечу становится.

– Это ты про Агатку, что ль? Она