История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

каучука. Агрессивные предприниматели завоевали себе подлинно королевские владения. Четверо владельцев консервных фабрик, главную роль среди которых играли Филип Д. Армур и Густавус Ф. Свифт, создали так называемый «мясной трест». Гуггенхейм добился контроля над залежами меди в Аризоне и «богатейшего холма в мире» – Бьютт в Монтане, откуда в течение тридцати лет было добыто меди примерно на 2 миллиарда долларов. Маккормики установили господство в области производства уборочных машин, а когда оно было поставлено под удар, создали комбинат – «Интернэшнл харвестер компа-ни», – фактически монополизировавший все сельскохозяйственное машиностроение. Семья Дьюк создала огромный табачный трест, и аналогичная участь постигла все другие отрасли промышленности: серебро, никель, цинк, каучук, кожу, стекло, сахар, соль, сухари, сигары, виски, конфеты, нефть, газ, электричество. По данным 1904 г., 319 промышленников с капиталом, превышавшим 7 миллиардов долларов, поглотили примерно 5 тысяч 300 предприятий, бывших прежде независимыми, а 127 коммунально-бытовых предприятий, в том числе и железнодорожных, с общим капиталом, превышавшим 13 миллиардов долларов, поглотили около 2400 более мелких предприятий.

Все эти перемены глубочайшим образом отразились на жизни среднего человека и, в особенности, городских жителей. Почти все, что человек ел и надевал, все, чем был обставлен его дом, все инструменты и средства передвижения, которыми он пользовался, – все это либо было произведено трестами, либо находилось под их контролем. Когда человек садился за утренний завтрак, он съедал бекон, упакованный мясным трестом, посыпал яйцо солью, произведенной Мичиганским соляным трестом, в кофе клал сахар Американского сахарного треста, брал сигару «Американ тобакко компани» и зажигал ее спичкой «Даймонд матч компани». Потом он садился на велосипед, собранный велосипедным трестом, или ехал на работу в трамвае, тоже принадлежавшем монопольной компании и шедшем по рельсам, изготовленным «Юнайтед Стейтс стил компани». Правда, как пища, так и средства передвижения, по всей вероятности, были лучше того, что знало предыдущее поколение. Больше всего, однако, средний человек ощущал влияние трестов на местной деловой жизни. Местная промышленность чахла, фабрики либо вообще переставали существовать, либо оказывались поглощенными более крупными компаниями; ипотеками ведали восточные банки, а людям, работавшим не для самих себя, а на находившиеся где-то далеко корпорации, приходилось мириться с неприемлемыми для них решениями, которые выносились без их ведома.

Процесс консолидации шел не только в области тяжелой и легкой промышленности: в области транспорта и связи он был выражен еще ярче. Вслед за первой крупной монопольной компанией «Вестерн Юнион» возникла «Белл телефон систем», а впоследствии и гигантская организация «Американ телефон энд телеграф». Грубоватый коммодор Вандербилт довольно рано усмотрел, что для действенной железнодорожной системы необходимо произвести слияние отдельных линий, и в шестидесятых годах прошлого столетия он объединил 13–14 железных дорог в одну линию, соединяющую Нью-Йорк и Буффало. В течение следующих десяти лет он приобретал железные дороги между Чикаго и Детройтом. Так в конце концов возникла система Нью-Йорк Сентрал. Одновременно происходила консолидация других железных дорог, и вскоре большинство из них были организованы в магистрали или сети («системы»), во главе которых стояли Вандербилт, Гулд, Гарриман, Хилл и банкиры Морган и Белмонт. Гарриман объединил железные дороги, составившие сети Иллинойс Сентрал, Юнион Пасифик, Саузерн Пасифик и приблизительно шесть других. Он же помышлял и о консолидации в общегосударственных масштабах, но ближе всех к осуществлению этой мечты подошел Морган.

Возвышение Моргана показательно для заключительного, быть может, самого важного этапа процесса консолидации – создания так называемых «денежных трестов».

В 1864 г. Джуниус Спенсер Морган, который в течение многих лет занимался продажей американских акций английским вкладчикам, поставил своего сына Джея Пир-понта Моргана во главе американского филиала этой организации. Через несколько лет молодой Морган вошел в компанию со старым банком Дрекселя в Филадельфии. В 1873 г. фирма «Дрексель, Морган и Ко» была настолько богатой, что вместе с Джеем Куком финансировала 750 миллионов долларов государственного долга. Серьезные неудачи, постигшие в том же году Джея Кука, укрепили позиции компании Моргана, а несколько лет спустя, когда она продала за границу огромное число акций Нью-Йорк Сентрал, ее репутация была полностью утверждена. Эта связь с Нью-Йорк Сентрал предопределила основную финансовую деятельность компании Моргана на следующие двадцать лет.

В течение восьмидесятых годов Морган производил реорганизацию и финансирование железных дорог, и его влияние в этой ключевой области народного хозяйства неустанно возрастало. Во время паники 1893 г. половина железных дорог страны попали во власть кредиторов и владельцы их начали обращаться к «Юпитеру» Моргану, ища у него спасения. Отчасти потому, что это дело было очень заманчивым, а также и потому, что необходимо было удержать стабильность проданных им за границу акций, Морган пошел им навстречу. Когда же паника рассеялась, оказалось, что акции Моргана давали ему контроль над десятком важнейших железных дорог, в том числе и Нью-Йорк Сентрал, Саузерн, Чесапик энд Охайо, Санта-Фе, Рок-Айленд и другими.

Тем временем интересы Моргана распространились и на другие области. К началу XX в. едва ли можно было найти такое важное предприятие, которое не испытывало на себе решающего влияния банка Моргана. Морган финансировал компанию «Федерал стил» и произвел колоссальную денежную операцию, в результате которой возникла компания «Юнайтед Стейтс стил». Он же объединил враждовавших друг с другом фабрикантов сельскохозяйственного оборудования и создал компанию «Интернэшнл харвестер». Им же была организована американская морская торговля злополучной компании «Интернэшнл меркантайл марин»;

он помог финансировать компанию «Дженерал электрик», «Американ телефон энд телеграф», «Нью-Йорк рапид транзит компани» и двенадцать других огромных коммунально-бытовых предприятий. В 1912 г. специальная комиссия конгресса установила, что находившиеся в руках Моргана и Рокфеллера банки контролируют 341 предприятие. Они ведали железными дорогами, водным и сухопутным транспортом, банками, углем, медью, железом и сталью, страховыми обществами, коммунально-бытовым обслуживанием и услугами. Их общие ресурсы составляли 22 миллиарда долларов. «Величайшая монополия в этой стране, – говорил Вудро Вильсон, – это монополия денежная».

Каковы были последствия роста промышленных объединений и возникновения трестов? Это создало систему владения предприятиями издалека в таких масштабах, которые прежде здесь были неизвестны. Богатейшие залежи угля, меди, железа, огромные леса и железные дороги принадлежали корпорациям, находившимся в Нью-Йорке, откуда они руководили эксплуатацией этих ресурсов. Появление монополий и трестов сконцентрировало в руках немногих такую власть над деньгами миллионов людей, что им могли бы позавидовать монархи. Экономическая власть над страной сосредоточилась в небольшой части Северо-Запада, что вызвало новое районирование. Произошло отделение функций владельца от функций управляющего предприятием. Предприятия стали принадлежать десяткам тысяч акционеров, у которых не было чувства ответственности за судьбу своих компаний и лишь поверхностное представление о проводимой ими финансовой и трудовой политике. Появились отдельные группы людей, располагавшие настолько крупными капиталами, что