История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

доменных печей была на протяжении полувека решающей в установлении двенадцатичасового рабочего дня в чугуно- и сталелитейной промышленности. В конечном счете машинное оборудование было отчасти повинно и в значительной доле безработицы. Верно, что впоследствии машины создали больше рабочих мест, чем отменили, но не всегда те же самые люди получали новые места, и обычно бывали тягостные периоды ожидания, прежде чем старые работники находили себе новое применение. Безработица большого масштаба является продуктом машинного века.

Рост гигантской корпорации, как работодателя, также наносил ущерб рабочему классу. У мелких промышленных предприятий были близкие взаимоотношения с трудящимися и их средой. Рабочие могли с большим успехом договариваться с живущими на месте работодателями, чем с какой-то отдаленной и безличной организацией. Это хорошо подметил Теодор Рузвельт:

«…Прежние близкие отношения между хозяевами и рабочими исчезали. Несколькими поколениями ранее хозяин знал каждого человека, занятого в его предприятии; он звал своих людей Билл, Том, Дик, Джон; он справлялся об их женах и детях; он обменивался с ними шутками и рассказами, а подчас и щепоткой табака. В небольшом предприятии между владельцем и рабочими были дружественные, человеческие отношения.

Таких отношений не было между крупными железнодорожными магнатами, контролировавшими антрацитовую промышленность, и ста пятьюдесятью тысячами людей, работавших в их рудниках, или полумиллионом женщин и детей, чей хлеб насущный зависел от труда этих рудокопов».

Один владелец завода в Новой Англии, свидетельствуя перед сенатским комитетом, вкратце заметил: «Я никогда не разговариваю с рабочими. Все разговоры я веду с надзирателями».

Несколько других факторов, свойственных только Соединенным Штатам, обусловили благосостояние рабочего класса. Первый из них заключался в предоставлении трудящимся хорошей дешевой земли примерно спустя двадцать лет после Гражданской войны. Может быть, было бы преувеличением сказать, что Запад послужил в качестве «предохранительного клапана» по отношению к недовольству рабочих или же как прибежище для многих трудящихся. Но ясно, что на протяжении сорока – шестидесяти лет вновь открытая земля вобрала в себя излишки сельского населения из деревень и даже городов, так же как и иммигрантов из-за границы. Если бы все пять миллионов иммигрантов, прибывших в страну между 1850 и 1870 г., остались в промышленных городах Востока и не устремились бы через всю страну, то положение рабочих было бы значительно хуже, чем оно оказалось на самом деле. С повышением стоимости земледельческого имущества и исчерпанием хорошей дешевой земли избытки населения стали оседать в промышленных районах. Земледелие перестало быть единственным выходом из положения. Рабочий класс не мог больше держаться в стороне от проблем индустриального общества и был вынужден стать к ним лицом к лицу.

Второй фактор, свойственный лишь Соединенным Штатам, как одному из промышленных государств, заключался в постоянной и неограниченной иммиграции. За сорок лет, с 1870 по 1910 г., в страну прибыло свыше двадцати миллионов человек. Даже за вычетом женщин и детей, из которых многие работали, это означало, что ежегодно несколько сот тысяч новых работников вступали в ряды трудящихся и были готовы работать на заводах и рудниках, по большей части за любую плату и в любых условиях труда. Эта масса представляла собой не единственного конкурента, с которым столкнулись рабочие Севера. С Юга прибывали десятки тысяч крепких негров, готовых занять места рядом с поляками, итальянцами и венграми. Не каждый новый пришелец из-за границы или с Юга обязательно вытеснял имевшего работу. Во времена бума работы хватало на всех, и пришельцы так же часто вытесняли местных рабочих, как и способствовали их продвижению вверх. Все же это массовое движение создавало тенденцию к снижению заработной платы, падению жизненного стандарта и распаду рабочих союзов.

Третий фактор, опять-таки свойственный только Соединенным Штатам, состоял в сосуществовании бок о бок народного хозяйства и федеральной политической системы. Проблемы труда – в угольной промышленности, в текстильной промышленности, на чугуно- и сталелитейных заводах – были одними и теми же для всей страны, но правом решать их до самых недавних времен были облечены только власти отдельных штатов. Так, если рабочие могли бы добиться значительных уступок от владельцев текстильных предприятий Новой Англии или пошивочных мастерских в Нью-Йорке, то они могли бы лишиться работы вследствие перевода этих отраслей в те штаты, где законы были менее требовательными. Однако после вступления в силу социальных реформ «Нового курса» все это изменилось. Федеральное правительство нашло пути к установлению общегосударственного контроля над всеми видами взаимоотношений труда и капитала.

Достойно внимания еще одно обстоятельство: та глубокая подозрительность, с которою многие американцы относились к рабочим союзам, и их нежелание подходить к проблемам труда с такой же симпатией, с какой они рассматривали проблемы промышленников. Лилиан Уолд, возглавлявшая известный нью-йоркский дом для переселенцев, вспоминает, как в ее молодые годы на Восточной стороне города рабочих союзов боялись так же, «как позже социалистов и как коммунистов теперь».

Направленный против трестов закон Шермана сначала и наиболее действенно применялся против рабочих; это было так типично для того времени. До самых последних лет многие американцы полагали, что комбинированные усилия капиталистов вполне оправданы, но на комбинированные усилия рабочих они взирали неодобрительно; считалось естественным, что капитал может принимать участие в политических делах, но если рабочие желали заняться политикой, то их намерения почитались неамериканскими; если одобрялась правительственная помощь промышленникам, то такую же помощь рабочим называли социалистической или капитуляцией перед группами, оказывающими давление; считалось, что вкладчики располагают естественным правом на хороший доход со своих вкладов, но одновременно полагали, что трудящийся не имеет права на плоды своего труда, кроме того немногого, что он мог урвать у своего упирающегося хозяина, и что безработица наступает по воле Божьей. Эти взгляды изменились, когда страна ознакомилась с проблемами современной индустриальной жизни, но эти взгляды еще долго тормозили развитие, ставя серьезные препятствия на пути рабочего класса.

Все же мы не должны слишком мрачно рисовать картину условий трудовой жизни в промышленном веке. Ибо в большинстве случаев работы было достаточно для искавших ее, а заработная плата, хотя далеко не всегда удовлетворявшая требования, была достаточно высокой для того, чтобы обеспечить семье рабочего пищу, одежду и кров.

В США не было «рабочего класса» в европейском смысле слова, но в то же время в США существовали возможности перехода с работы одного рода на работу другого рода и продвижения из группы меньшего дохода в группу большего дохода. Один англичанин, посетивший США сразу после окончания Гражданской войны, проникновенно писал по этому поводу:

«В этой стране трудящийся находится в положении, значительно отличающемся от положения его собрата по классу у нас в Англии. Если он располагает деньгами, то