История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

налогами, изжить наличие продуктов детского труда. Суды еще раз наложили свое вето. Конгресс не смог добиться косвенными путями того, чего раньше он не сумел добиться непосредственно. Однако, спустя двадцать лет, Верховный суд признал, что все это было ошибкой, причинившей тем не менее много вреда. В течение всего периода процветания в двадцатых годах XX в. продолжалось использование детского труда. Всенародная перепись 1930 г. показала, что свыше двух миллионов юношей и девушек моложе восемнадцати лет имели оплачиваемую работу. Вскоре после этого социальные мероприятия «Нового курса» покончили с противоречиями в законодательстве и положили предел злоупотреблениям.

Путем двух методов – заключением коллективных договоров и осуществлением законодательства – трудящиеся значительно улучшили свое положение. Капитал также стал усваивать более просвещенный взгляд на проблему труда и приступил к наведению порядка в своем собственном доме.

С этого времени ни один предприниматель не смог больше говорить так, как выразился один железнодорожный директор: «Труд представляет собою товар, который и впредь будет абсолютно управляться законом предложения и спроса». «Закон предложения и спроса» был сформулирован в пользу фабрикантов, банкиров и собственников ферм; теперь его исправили на пользу рабочим.

Плавильный котел

Большинство американцев не понимало роли иммиграции в истории страны. Обычно они думали об иммиграции как о «проблеме», возникшей лишь в течение каких-нибудь последних пятидесяти лет. Когда они размышляли об иммигрантах, то в их воображении возникали образы итальянцев, обладателей кожи оливкового цвета, или бородатых евреев, или польских крестьянок в ярких шалях, сходивших вниз по сходням на Эллис-Айленд. Но они не думали о первых колонистах из Англии, о французских гугенотах или выходцах из Шотландии и Ирландии; они также не думали о несчастных черных людях, насильно вывезенных из Африки и прошедших через ад рабства.

За исключением индейцев, все американцы – иммигранты или потомки иммигрантов: колониальные дамы и члены Цинциннатского ордена так же, как и рабочие-поляки сталелитейных заводов в Гэри или негры Гарлема. Конечно, иммигранты прибывали в разные времена, при различных обстоятельствах и из разных частей земного шара. Но все они проходили через те же испытания – они были вынуждены покидать свои родные места и переселяться на новые. Все они, даже невежды и люди скромного происхождения, приносили с собою свою силу, культуру и религию. Все они стали частями сплава в гигантском плавильном котле Америки.

Мы уже рассмотрели часть потоков людей, из которых образовалось население Америки колониального периода. В течение всех первых лет после основания республики продолжалась эмиграция из Старого Света в Новый, и была она, как правило, добровольной. С 1820 г., когда впервые начался учет иммигрантов, и до начала Гражданской войны около пяти миллионов новых переселенцев из Ирландии, Англии и Германии связали свою судьбу с Америкой. Даже война не смогла сколько-нибудь серьезно задержать поток иммигрантов, а после капитуляции южан в Аппоматтоксе он усилился еще больше. Поэтому население Америки в 1870 г. было весьма разнородным. В этом году на тысячу американцев приходилось 435 белых, родившихся от природных американцев, 292 родившихся в США от родителей иностранного происхождения или от смешанных браков, 144 родившихся за границей белых, 127 негров, 1 индеец и 1 китаец. В период с 1870 по 1920 г. в США прибыло почти 20 миллионов новых иммигрантов. В это время соотношение между рожденными за границей и природными американцами оставалось примерно тем же. Возможно все же, что наиболее приметными переменами были тогда относительное уменьшение числа негров и увеличение числа мексиканцев.

Но одно весьма важное явление, относившееся к менявшемуся характеру населения Америки, поражало каждого наблюдателя. Это явление заключалось в резком росте числа людей, вышедших из стран Южной и Восточной Европы. В течение семидесятых и восьмидесятых годов большинство иммигрантов продолжало прибывать из тех стран, откуда их прибыло уже немало, – из Великобритании, из Германии, из Скандинавских стран. Но именно в эти годы и наблюдался лишь небольшой приток «новой» иммиграции. Предприимчивые пароходные компании установили прямые сообщения с Неаполем, Данцигом, Мемелем, Фи-уме[15]и Афинами. Они содержали тысячи агентов, заманивавших на пароходы палубных пассажиров. Предприимчивые корпорации встречали иммигрантов на Эллис-Айленде и затем переправляли их в районы шахт или фабричные города. Когда в Великобритании, Германии и Скандинавских странах стал ослабевать напор избыточного населения, то соответственно сократилось и переселение в Новый Свет из этих стран. В первом десятилетии XX в., например, из Ирландии прибыло только 340 тысяч иммигрантов и еще 340 тысяч человек из Германии, но зато свыше 2 миллионов приехало из Италии и еще 2 миллиона из разных провинций Австро-Венгрии. Прежде чем были окончательно выработаны ограничения для иммиграции, Италия направила к нам свыше 4,5 миллиона своих сыновей и дочерей, Австро-Венгрия – 4 миллиона, Россия и Польша – 3,25 миллиона.

Для всех этих пришельцев, бежавших от религиозных преследований и жаждавших свободы исповедовать свою веру, для спасавшихся от войн и уклонявшихся от обязательной воинской повинности, для тех, кто стремился к более демократическому строю, и тех, кто надеялся избавиться от гнетущей бедности, получив свою долю из баснословных богатств Нового Света, Америка явилась обетованной землей. Каковы бы ни были их побуждения к переселению, но все иммигранты были полностью захвачены смелым своим начинанием; все они мечтали о лучшей жизни, и большинству удалось устроить такую жизнь для себя и своих детей.

«Старая» иммиграция распределилась довольно ровно на просторах Севера и Запада; одна ее половина устроилась в сельском хозяйстве, другая – в промышленности. Поскольку для основания фермы были нужны деньги и поскольку лучшая земля была уже занята, «новым» иммигрантам оставалось только сосредоточиваться в промышленных центрах Востока и Среднего Запада, где они находили не только работу, но и уже образовавшиеся колонии своих соотечественников и католические приходы. К 1900 г. две трети родившегося за границей населения проживали в городах и поселках, а к 1920 г. эта пропорция возросла до трех четвертей. В Нью-Йорке находились сотни тысяч итальянцев, поляков, русских и евреев; многочисленные итальянцы и французы из Канады устроились в степенном Бостоне; русские – в заселенной квакерами Филадельфии; русские и поляки – в Кливленде; скандинавы в Сент-Поле и Миннеаполисе; а в то же время Чикаго представляло собой такую пеструю смесь рас, как ни один город в мире.

В малых промышленных городках, наподобие Фолл-Ривера, Скрантона или Хамтрамка, процентное содержание родившихся за границей было даже выше, чем в крупных городах. Это обозначало, что новые пришельцы из Южной и Восточной Европы находили работу на шахтах, на заводах и фабриках. Например, около 1910 г. три четверти шахтеров Пенсильвании родились за границей; в своем большинстве это были итальянцы, поляки и словаки.