История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Какой вклад сделали иммигранты? В большинстве случаев – самих себя, свою силу, свой труд, свою веру. Они были многим обязаны приютившей их стране, но и страна была многим обязана им. Они проделали тяжелую, изнурительную работу, необходимую для быстрой и дешевой разработки природных богатств страны. Они подняли целину степей; они проложили колеи трансконтинентальных железных дорог; они разрабатывали залежи железной и медной руды и угля; они рубили и валили лес в тайге Северо-Запада. Но их вклад был не только вкладом чернорабочих. Они придали американской жизни яркость и красочность, а в некоторых областях значительно увеличили ее культурное наследие. Немало своего творческого порыва они внесли в изящные искусства и музыку. В 1930 г. ни в одном крупном оркестре США не было дирижера, носившего англосаксонское имя.

Иммиграция порождала и свои специфические проблемы. На трудящихся она отражалась ростом соревнования за места работы. Как выразился один рабочий лидер, «наша жизнь измеряется иммиграцией, наша заработная плата основана на иммиграции, положение наших семей измеряется иммиграцией». Перед городскими самоуправлениями возникали проблемы постройки новых жилищ, соблюдения санитарных мер, увеличения полиции. Перед школами возникали проблемы преодоления неграмотности и оказания помощи иммигрантам по их приспособлению к жизни в стране. Все же ассимиляция родившихся за границей не была трудной, вопреки опасениям многих американцев, которые трепетали, когда слышали «угрожающий акцент, чуждый нашему воздуху». Средний иммигрант страстно стремился стать американцем. Переживания, описанные Мэри Антин в ее книге «Обетованная земля», разделялись сотнями тысяч иммигрантов:

«Я переживала величайшую гражданскую гордость и чувствовала личное удовлетворение в яркое сентябрьское утро, когда переступала порог общедоступной начальной школы. Этот день я должна помнить всегда, даже если стану настолько старой, что не смогу назвать свое собственное имя. Первый день в школе – незабываемое событие для большинства людей. В моем же случае важность этого дня увеличивалась во сто крат, если учесть годы ожидания, пройденный мною путь и те осознанные цели, которые я ставила перед собой… Сам отец отвел нас в школу. Он не поручил бы эту миссию даже президенту Соединенных Штатов. Он ожидал этого дня с таким же, как и я, нетерпением, а надежды его, когда он торопливо вел нас по залитой солнечным светом мостовой, превосходили все мои мечты… Наконец, мы вчетвером окружили стол учительницы. Мой отец, вручая нас ей, заговорил своим невозможным английским языком и, вырвавшимися из его взволнованного сердца ломаными словами, выразил свои надежды на наше будущее».

Но не столько перед самими иммигрантами, сколько перед их детьми вставали проблемы ассимиляции и приспособления к жизни страны. Многие чувствовали себя выкорчеванными и деморализованными. Дома они жили в одном мире, а вне дома – в другом. Они еще были связаны со Старым Светом через своих родителей, а нередко – со своей церковью; но эта связь была больше унаследованной, чем реальной. Отличаясь своей внешностью и акцентом, они не сливались полностью со своими американскими товарищами. Часто они восставали против своего старого наследства, прежде чем познавали новое. Общественная начальная школа была прекрасным средством для решения этих проблем, но иногда школа обостряла различия вместо того, чтобы сглаживать их. «Второе поколение» американцев причиняло хлопот больше, чем первое, в силу необходимости приспособления к жизни, проявлений насилия и преступности.

Около 1900 г. стало развиваться и распространяться сознание необходимости положить предел неограниченной иммиграции. Рабочие возмущались конкуренцией со стороны иммигрантов, «старозаветные» американцы опасались, как бы не испортилась их порода при наличии такого количества выходцев из славянских и средиземноморских стран. Средний человек считал, что в Соединенных Штатах и без того уже имелось достаточно людей и проблем, чтобы звать к себе в страну других. В 1882 г. конгресс прекратил иммиграцию из Китая; в том же году он не допустил в страну тех, кого называли «нежелательными», – больных, психически расстроенных, безнравственных, анархистов и других. Это могло бы иметь некоторый качественный, но отнюдь не количественный результат. Ибо было необходимо сито для процеживания и качества, и количества. Как выход из положения, был предложен экзамен на грамотность. Неграмотность была очень небольшой на Британских островах, в Германии и Скандинавии, но в то же время очень высокой в Италии, Польше, России и других странах Южной и Восточной Европы; казалось, что найдено средство, могущее резко понизить число «новых» иммигрантов, не затронув сколько-нибудь серьезно приток «старых» иммигрантов.

Три президента – Кливленд, Тафт и Вильсон – накладывали свое вето на законопроекты, требовавшие экзамена на грамотность от желавших переселиться в США. Они считали, что такой экзамен не был критерием способностей, но лишь критерием возможностей. Однако в 1917 г. конгресс, наконец, добился своего. С окончанием мировой войны возникла перспектива широкой эмиграции из опустошенных войной стран Европы, и проблема сводилась уже не к простому ограничению, но к недопущению иммиграции. Рядом законов, принятых в 1921, 1924 и 1929 гг., конгресс ограничил количество иммигрантов ежегодной квотой, равной 150 тысячам человек. Ограничения не распространялись на иммиграцию из Канады, Мексики и стран Латинской Америки, но строгое толкование положений, воспрещающих въезд лиц, которые могли бы лечь на плечи общественных и правительственных учреждений, сократило иммиграцию также и из этих стран.

Таким образом, в начале тридцатых годов пришел конец одной эре американской истории. Соединенные Штаты продолжали оставаться плавильным котлом. Но вследствие перенаселенности некоторых районов они не могли быть впредь обетованной землей, на прежних свободных началах, для бедных и угнетенных людей из других стран.

Глава 15

Запад достигает совершеннолетия

Освоение крайних западных районов

В то время как Юг восстанавливался после мук войны и хаоса реконструкции и в то время как Север преобразовывал свое хозяйство, переходя к фабрично-машинному производству, еще более яркие перемены происходили на пространствах к западу от реки Миссури. В 1860 г. этот край, составлявший примерно половину всей площади США, представлял собой преимущественно дикую местность. Так, новый штат Калифорния мог тогда гордиться населением, достигшим почти 400 тысяч человек; в долине реки Уильяметт находилось около 50 тысяч первых поселенцев штата Орегон; сгруппировавшееся вокруг Большого Соляного озера содружество мормонов насчитывало 40 тысяч, в то же время вдоль верхнего течения Рио-Гранде разбросанными группами проживало около 90 тысяч индейцев, мексиканцев и белых пионеров края. Остальная часть этих величественных просторов была землей индейцев – воинственных сиу, блэкфут [черноногие] и кроу на северных равнинах, юта, шайены и кайова – в средней части края, жестоких команчи и