Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

– Невероятная наглость!

Бертран пожал плечами – жест Берлингейма поразил Эбенезера тем более, что был исполнен в берлингеймовой куртке цвета портвейна.

– Довольно дерзко, – признал слуга. – Парень лишь вытаращился и промямлил что-то насчёт отъезда кареты. Я испугался, что он раскусил моё самозванство, а ещё пуще, когда сзади подошёл свирепый крепыш в чёрном и сказал: «Поэт Кук, говоришь? Ты мерзавец и лжец, потому что ещё и двух часов не прошло, как поэта Кука упекли в тюрьму».

– В тюрьму! – вскричал Эбенезер. – Что это за разговоры о тюрьме, к которым ты постоянно возвращаешься?

– Это то, чего я боялся, сэр: что тот негодяй по имени Брэгг натравит на вас закон за какую-то выдуманную историю с бухгалтерской книгой. И только потому, напомню вам, сэр, что я знал – вы вне досягаемости для моей помощи, я позволил себе присвоить…

– Стой, стой! Минуточку! – возразил Эбенезер. – Тут удивительная неувязка!

– Неувязка, сэр?

– Чтобы её заметить, не понадобится барристер, – сказал поэт. – Ведь это же ты пустил Брэгга по моему следу, когда застал его в моей комнате? И сделал это только потому, что знал, что я давно уехал. Как же тогда…

– Дайте закончить, сэр, – взмолился Бертран, заметно краснея. – Истории похожи на шлюх: уродливы с виду, а конец всё же бывает достойный. Этот человек, говорю я вам, заявил, будто вы в тюрьме – жуткий тип, весь в чёрном, с огромной чёрной бородой и пистолетами на поясе. А невдалеке позади маячил второй, похожий на него, как всякий близнец; когда он присоединился к первому, то малый, которого я расспрашивал, перепугался и убежал, как поступил бы и я, если бы не приступ страха.

– А звать их, верно, Слай и Скарри!

– Именно так, сэр, они друг друга и называли: пара акул, с которыми не хотелось бы видеться вновь! Но мне о них мало что было известно, кроме того, что они ко мне приступили, а потому я сказал прямо: мол, человек, угодивший в тюрьму – самозванец, а настоящий Эбенезер Кук перед вами. В доказательство я извлёк фальшивое предписание, не осмеливаясь надеяться убедить их. Однако они уверились и даже, как я подумал, сникли; какое-то время эти двое шептались, а затем настояли, чтобы я поехал в Плимут с ними, коль скоро регулярный экипаж укатил. Я охотно принял это благодеяние, опасаясь в любую минуту увидеть Ральфа Бердсалла и его шпагу…

– И угодил к ним в лапы, – с облегчением произнёс Эбенезер. – Аккурат по заслугам, небесами клянусь!

Бертран содрогнулся.

– Не говорите так, сэр! Ей-ей, что за пара извергов[133]?! Их намерения прояснились не раньше, чем мы очутились на дороге: то были подручные некоего полковника Куда из Мэриленда, который злоумышляет против властей, он и послал их перехватить Эбена Кука. Боясь, что дичь умыкнут другие охотники, они с тем большей готовностью поверили, будто я это он. Какие виды они имели на вас, сэр, я догадаться не смог, но явно не выпросить стих, ибо каждый держал наготове пистолет и не оставлял места сомнениям в том, что я их пленник. Сбежать мне удалось только в Плимуте: один близнец отправился посмотреть, как поживает их корабль, а второй отошёл на несколько ярдов потеребить мальчонку-конюха из «Короля морей» – тогда-то я скаканул за угол и зарылся в сено, где прятался, покуда они не оставили поиски и не зашли внутрь выпить рома.

– Забудь про них, об этих двоих дальше я всё знаю, – сказал Эбенезер. – Значит, Берлингейм нашёл тебя в сене?

– Да, сэр. Я услышал людей и задрожал, тем более что шаги направлялись ко мне. Вскоре на меня навалился чудовищный груз, и я, решив, что это Слай или Скарри, издал дикий вопль, начав что было сил бороться за свою жизнь. Оказалось, мне противостояла подавальщица из таверны – юбки задраны, исподнее спущено, вся созрела для сношения, а ухажёр мисс Анны стоял рядом и хохотал, глядя на поединок.

– Хватит, хватит! Как же вы не узнали друг друга, если виделись, по твоим словам, на почтовой станции?

– Не узнали? Помилуйте, я его сразу узнал, сэр, а он – меня, и трудно сказать, кто удивился сильнее. Но он даже не спросил, чем я там занимался, а напрямик предложил поменяться одеждой – осмелюсь сказать, ему было страшно, что я наговорю всякого его мисс Анне…

– Хватит! – повторил Эбенезер.

– Не хотел ничего плохого, сэр, не намеревался ранить. В любом случае я был рад совершить обмен не только потому, что выигрывал в сделке, но и с целью побега от Слая и Скарри. Однако я не дошёл до дверей «Короля морей», как они меня заметили изнутри и пустились в погоню; скрылся я от них, только спрятавшись на причале за каким-то багажом. И представьте моё изумление, сэр, когда я увидел, что спас меня ваш сундук, который я сам упаковывал! Я понял – как ни жаль! – что вы не появитесь и не затребуете его, а потому решил зайти в обмане ещё на один шажок: подняться на корабль, сэр, с вашим собственным предписанием и скрываться, пока не сочту возможным сойти на сушу. И вот, оказавшись в безопасности на борту, я отпер ваш сундук…

– Что ты такое говоришь?

– Вы оставили мне в Лондоне один ключ – паковаться. Но бумага исчезла, сэр.

– Исчезла?! Силы небесные, куда?

– Потерялась, завалилась или украдена, сэр, – сказал Бертран. – Я положил её на самый верх, но листка не было нигде. Мне пришлось воспользоваться фальшивым предписанием, которое, к счастью, всех убедило, пускай и без печати. Я велел капитану присматривать за моими преследователями. Остальное вы знаете.

Схватившись за виски, Эбенезер заметался по каюте.

– Когда я услышал, что на борту объявился какой-то незнакомец, называющий себя Лауреатом, а потом поклявшийся, будто он лауреатов слуга, я не отважился выйти из комнаты, – заключил Бертран, тревожно следя за господином. – Окажись это Слай, Скарри или сам Куд, меня убили бы на месте. Мне ничего не оставалось, как только стоять здесь, изнывая душой, и наблюдать за ходом корабля. Потом помощник сообщил, что нужно проверить вас, и я настолько уверился в неминуемой смерти, что был не в силах отвернуться от окна, пока не услышал ваш голос. Как же так вышло, сэр, что вы не в тюрьме?

– Тюрьма?! – нетерпеливо бросил Эбенезер. – Я никогда не был в тюрьме!

– Тогда кто занял ваше место? Слай утверждал, что когда они со Скарри обыскивали почтовую станцию, высматривая вас, все вокруг без умолку