Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

В тот момент я не имел ни малейшего понятия, что натворил – что практически выкинул будущее счастье и чуть не испортил все самое лучшее в своей жизни.

Но оказалось, промашку еще можно было исправить, и пришло время, когда я узнал о Джанет все.

Она страдала от низкой самооценки. Это началось не сразу – в детстве она была красива, как куколка, с волосами как лен и голубыми глазками, родители носили ее на руках. Когда ей было девять лет, родился ее брат Джон. Ей пришлось много за ним ухаживать, так что ее отношение к нему так и осталось капельку материнским.

Проблема в том, что, пока ее ровесницы росли все выше и выше, Джанет оставалась крошкой. В итоге она вымахала до метра семидесяти, но, как и многие дети скандинавского происхождения, медленно развивалась физически. (Но не умственно. Она значительно умнее своих фигуристых подруг, хотя и это не упрощало ей жизнь.)

Во взрослом возрасте Джанет не отличалась классической красотой. У нее маленький подбородок, который, как она думает, ей не к лицу. Она не считала себя красавицей и усердно училась, поэтому не вела активную социальную жизнь. В тридцать лет у нее уже была степень бакалавра в Стэнфордском университете, магистра – в школе медицины Нью-Йоркского университета, она прошла интернатуру по психиатрии в больнице Бельвью и училась в Институте психоанализа Уильяма Алансона Уайта. Так что у нее сложилась карьера, которая дала ей достойное дело и обеспечила созидательную жизнь вне зависимости от замужества.

Наша встреча мельком в 1956 году не отвратила ее от моего творчества, и она подумала – судя по тому, что увидела во мне по книгам, – что я не такой уж «тип», каким себя показал. Она решила дать мне второй шанс.

В 1959 году Ассоциация писателей детективов Америки устраивала в Нью-Йорке ежегодный банкет, и я – человек, написавший детектив, не снискавший никакого успеха, – решил сходить. На это меня подбил бостонский друг Бен Бенсон, автор серии популярных детективов о полиции штата Массачуссетс. Мне нравились его книги и сам Бен, который прошел Вторую мировую войну, но теперь страдал от больного сердца. Я не думал, что встречу на конвенции детективщиков знакомые лица, зато Бен мог меня с кем-нибудь познакомить.

Банкет назначили на 1 мая, а в предыдущий вечер, ужиная в гостях у редактора, я узнал, что у Бена Бенсона случился сердечный приступ и он скончался на нью-йоркской улице. Я ужасно расстроился и весь вечер сомневался, не стоит ли уехать обратно в Бостон. Без Бена не хотелось идти ни на какой на банкет.

На следующий день я зашел к Бобу Миллсу, который тоже планировал пойти, и надеялся, что он меня подбодрит, но не тут-то было. Боб тоже хандрил из-за каких-то трудностей по работе. Я еще сильнее захотел вернуться в Бостон, не подозревая, что в таком случае неприятность 1956 года повторится, а моя жизнь будет сломана.

К счастью, как раз перед моим уходом в кабинет Боба заглянула Джудит Меррил. Джуди – одна из редких важных писательниц фантастики того времени, ее самый известный рассказ – «Только мать…» («That Only a Mother») вышел в июньском ASF 1948 года. Она была третьей женой Фреда Пола.

Джуди меня растормошила и уговорила пойти на банкет, где, заверяла она, меня наверняка ждут, причем с нетерпением. Я поддался уговорам и за это буду вечно благодарен Джуди.

А рассадкой на банкете занималась подруга Джанет, писательница детективов Вероника Паркер Джонс. Вероника уговорила ее сходить, потому что там выступала Элеонора Рузвельт, а Джанет можно было посадить рядом с Айзеком Азимовым и Хансом Сантессоном.

Приехав, я обнаружил, что Джуди права. Там многие знали меня, многих знал я, и вскоре я уже чувствовал себя как на фантастической конвенции и наслаждался.

Наконец пришло время рассаживаться, за мной пришел Ханс Стефан Сантессон. Это был пухлый малый с брюшком и гладким овальным лицом, говоривший со слабым шведским акцентом. Он работал редактором Fantastic Universe Science Fiction («Фантастическая вселенная»), куда я время от времени продавал рассказы. (Он умер в 1975 году, в шестьдесят один год.)

– Идем, Айзек, с тобой хотят познакомиться, – сказал он. Посмотрев в указанном направлении, я увидел за столом Джанет Джеппсон, которая мне широко улыбалась.

Тогда мое одинокое сердце чего-то искало, но не красоты. Красоты у меня было в достатке, и счастья она не приносила. Я искал чего-то еще – и сам не знал, чего, и, пожалуй, даже не осознавал, что вообще ищу.

Томился я, наверное, по теплу, приятной нетребовательной привязанности, а красота в этом отношении – дело десятое. В общем, чего бы я не искал, за тем ужином я это нашел. Джанет была душевной, непосредственной, веселой и непритворно радовалась общению со мной. К концу ужина она в моих глазах уже была красавицей, и мое мнение с тех пор ни разу не поколебалось. Когда она входит в комнату, и я внезапно вижу ее лицо, мое сердце и сейчас замирает от восторга.

Конечно, и из-за камней в почках я в тот день не мучился, поэтому, как обычно, был полон радости и света. Джанет это понравилось – она решила, что я все-таки не «тот еще тип».

Когда получать премию вышла какая-то энергичная девушка – настолько искусственная, что я подозревал, тронь ее пальцем – и она распадется, Джанет произнесла: «Жаль, я не такая же красивая», – а я от всей души ответил, что она куда лучше.

А когда я признался, что мой детектив, наверное, худший в истории, она решила, что я не такое уж самовлюбленное чудовище, как обо мне говорят.

Впоследствии мы не теряли связь, переписывались. Эта переписка поддержала меня в мрачное время. Периодически я ей звонил. Изредка виделся с ней во время приездов в Нью-Йорк, и все эти контакты укрепили уверенность, что она подходит мне идеально.

Позже я расскажу о ней больше.

85. Детективы

Как я уже рассказывал, в детстве я вместе с фантастикой читал и детективы. С годами я их не бросил, и, более того, когда угас мой интерес к фантастике, интерес к детективам никуда не делся. По сей день детективы – практически единственное легкое чтение, которым я себя балую.

Однако я не люблю современные романы о суровых мужиках, слишком жестокие триллеры или исследования криминальной психопатологии. Я всегда любил, что называется, «уютные детективы» – с ограниченным числом подозреваемых, где тайну