Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Конечно, мой идеал детектива – книги Агаты Кристи, а мой идеал сыщика – Эркюль Пуаро. Еще мне нравились романы Дороти Сэйерс, Найо Марш, Майкла Иннеса и всех, кто пишет литературно, не скатываясь без нужды в секс или насилие. В молодости мне особенно нравился Джон Диксон Карр / Картер Диксон, но, перечитывая во взрослом возрасте, решил, что его книги слишком эмоциональные и даже неестественные.

Как я хотел писать фантастику, так хотел писать и детективы, и более того – писал. Однажды Джон Кэмпбелл неосторожно заявил, что в жанре фантастики невозможно сделать хороший детектив, потому что следователь всегда может вдруг достать какое-нибудь передовое технологическое устройство, которое раскроет тайну за него.

Про себя я считал это глупостью, потому что надо всего-то с самого начала прописать мир и после уже не вводить ничего нового. Тогда получится правильный фантастический детектив.

В 1952 году Гораций Голд предложил написать роман о роботах. Я отказался, сказав, что справляюсь с роботами только в рассказах.

– Вздор, – ответил он. – Напиши роман о перенаселенном мире, где роботы занимают рабочие места людей.

– Нет, – сказал я. – Слишком грустно.

– А ты напиши детектив, – сказал он, – со следователем и его роботом-помощником, который подхватывает дело там, где оплошает человек.

Так и зародились «Стальные пещеры» – очень хороший фантастический роман и в то же время честный детектив. Впервые (на мой взгляд) эти два жанра идеально слились вместе.

Потом, чтобы показать, что это не случайность, я написал еще один фантастический детектив – «Обнаженное солнце», продолжение «Стальных пещер». Ко времени выхода второй книги в 1957 году я уже мечтал написать «неразбавленный» детектив, без фантастических декораций.

Так получилось, что редактор детективного направления Doubleday попросил меня написать такой детектив, и я не упустил шанс. Я ничего не знал о полицейских процедурах и предпочитал избегать насилия (если в моих детективах бывает убийство, то только одно и за кадром, обычно до начала), поэтому выбрал местом действия химическую лабораторию в университете. Так у сюжета не было научно-фантастического задника, но был научный.

Я обратился к воспоминаниям о Колумбийском университете, в том числе представлял персонажей, основываясь на знакомых профессорах и аспирантах. Но события, естественно, целиком вымышленные (и слава богу, речь же шла об убийстве). Я показал Doubleday две первые главы, их одобрили, но, когда я прислал весь роман и через некоторое время позвонил о нем справиться, услышал, что мне отказали. Не просили что-то исправить – просто отказали. Это мой единственный роман, получивший отказ в Doubleday.

Отказ (вот же я без конца повторяю это слово) случился совершенно не вовремя. Распри с Кифером в медицинской школе близились к развязке, и в Doubleday я позвонил, только чтобы услышать, что роман приняли, и порадоваться хоть чему-то. И тут мне говорят… ладно, не буду повторяться, просто роман не взяли.

Я пал духом. Заперся в лаборатории, долго сидел там и страдал. Потом решил не поддаваться жалости к себе и отвлекся сочинением самого смешного юмористического стихотворения из всех когда-либо мной написанных. Нет, здесь я его приводить не буду – слишком длинное. После мне полегчало, но все равно я еще не достиг обычного лучезарного состояния. Думаю, шок из-за (не буду это повторять) их решения и поспособствовал тому, что в скором времени я переключился на научпоп.

Я пытался продать детектив кому-нибудь еще, некоторое время, но безуспешно. Наконец его взяли в Avon, но без особого интереса. Подозреваю, они надеялись, что в благодарность я напишу для них фантастический роман. (Увы, не написал.) Они выпустили книгу в 1958 году под названием – не моим – «Дельцы смерти»[78] («The Death Dealers») и с совершенно неудачной обложкой.

Хуже то, что книга провалилась с треском. В Avon даже не старались ее продать, так что отбили лишь долю аванса. Невероятный позор – неудивительно, что вскоре при встрече с Джанет на банкете детективщиков я горько признался, что написал худший детектив на свете. Кстати, это моя единственная книга 1950-х, которая не была ни научной, ни научно-фантастической, хотя в ней, повторюсь, и имелся научный антураж.

И все же «Дельцы смерти» воскресли. В 1967 году один мой издатель, Walker & Company, наткнулся на них на книжной выставке, которую Бостонский университет подготовил в честь выхода моей восьмидесятой книги. Узнав, что детектив уже не продается, Уокер попросил меня забрать книгу у Avon. Я так и сделал, а Уокер выпустил ее в 1968 году в твердой обложке, спустя десять лет после выхода, причем под моим названием – «Дуновение смерти» («A Whiff of Death»). Она пережила еще два переиздания в твердой обложке и несколько – в мягкой, не говоря уже о переводах на другие языки, так что какого-то успеха все-таки добилась. Это придало мне смелости ее перечитать, и я изменил свое первоначальное мнение. Может, это не лучший детектив в истории, но и далеко не худший.

Тем более что в «Дуновении смерти» есть один любопытный момент. Там детектив ирландского происхождения из рабочего класса разгадывает тайну с участием множества интеллектуалов, которые смотрят на него свысока. Детектив Доуни очень скромен, очень уважителен, вопросы задает почти нерешительно, но в итоге оказывается, что он переиграл всех и отлично знал, что делает.

Еще придет время (и уже не уйдет), когда моим любимым телесериалом станет «Коломбо» с Питером Фальком, и я всегда отмечал сходство Коломбо с Доуни. Ни разу не думал, что Коломбо взяли из «Дуновения смерти», а если бы и взяли, то не возражал бы, потому что задумку многократно улучшили. На самом деле из-за сходства мне только интереснее смотреть.

Воскрешение и успех «Дуновения смерти» успокоили меня мыслью, что Doubleday в 1958 году ошиблись, и придали смелости попробовать еще разок, когда в 1975 году Ларри Эшмид (мой редактор в Doubleday на тот момент) попросил меня посетить съезд Ассоциации американских книготорговцев (American Booksellers Association, ABA). Они редко проводили съезды в Нью-Йорке, и тогда я мог прийти, к тому же они праздновали свое семидесяти-пятилетие.

Ларри посылал меня туда не просто для приятного времяпрепровождения. Он хотел, чтобы я познакомился с местным колоритом и написал книгу под названием «Убийство в Эй-Би-Эй» («Murder at the ABA»). И добавил, что ждет книгу к следующему съезду Ассоциации, через год.

– Ты получишь рукопись еще раньше, Ларри, – пообещал я.

– Не рукопись, – ответил он. – А законченную книгу.

Я запаниковал. На написание книги оставалось всего два месяца, я заспорил. Ларри же просто повторил то, что