Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Еще один момент: хоть «Путеводитель по науке» добился больших успехов в продажах и у критиков, я остался книгой недоволен. Нет, слабо сказано. Я ужасно недоволен книгой.

Проблема в самом Леоне Свирски. Он производил впечатление доброго малого, но как редактор оказался мясником – одним из немногих, что мне попадались. Он много лет проработал редактором в журнале Scientific American и привык получать серьезные научные статьи от исследователей. К сожалению, ученые, присылающие статьи, не самые великие литературные таланты, поэтому Свирски приходилось много урезать и подравнивать, приводя их тексты в удобоваримое состояние.

Оказывается, он так и не избавился от этой привычки, потому что я, получив верстку, обнаружил, что он урезал, подровнял и довел мой текст до состояния, которое считал «удобоваримым». Я резко возражал. Поскольку я все еще работал над последней частью, когда получил гранки по первой (это одна из причин, почему книга вышла так быстро), я пригрозил бросить писать, если он не прекратит свои проделки.

Он в какой-то степени перестал, но все равно опубликованная книга настолько отличалась от написанного мной, что я не мог взглянуть на нее без слез. Несмотря на огромный финансовый успех, я ее возненавидел – меня до сих пор мутит от ее вида на моей полке.

Второе злодейство Свирски – пригласить написать предисловие Джорджа Бидла. Бидл был великим генетиком и нобелевским лауреатом, но я не хотел, чтобы в мои книги ставили предисловия от кого угодно. В будущем я сам их напишу по меньшей мере для сотни чужих книг, но для своих такой необходимости не вижу.

Свирски начал второй том с заявления, будто научный прогресс стер всякую разницу между живым и неживым. Это его слова, не мои, и, конечно, эта позиция уязвима для критики.

Например, раскритиковал ее Барри Коммонер. В большой статье в Science он явно перегнул палку и разгромил книгу. Я зацепился взглядом за заголовок, пробежал пару первых абзацев и чуть со стула не упал, когда понял, что он осуждает мою книгу. Его самое дурацкое замечание – вопрос, что случится с биологией как наукой, если стерто различие между живым и неживым.

Я написал краткий и взвешенный ответ (который исправно опубликовали в Science), где отметил: Коперник больше четырех веков назад стер всякую разницу между Землей и другими планетами – и что в итоге случилось с геологией? Да ничего.

Через много лет я встретился с Коммонером – или, по крайней мере, сидел напротив него за очень длинным столом. Шла дискуссия о загрязнении атмосферы (Коммонер – известный эколог), и я, насколько мог, терпел в помещении курящих людей. Но когда Коммонер достал и закурил большую сигару, я там надолго не задержался.

И еще написал письмо организаторам и выразил презрение к экологам, которые высокопарно рассуждают о чистой атмосфере, а сами загрязняют ее табачным дымом. Ответа я не получил.

Но я отвлекся. Мы говорили о Свирски. Я согласился написать для него кое-что еще, пока работал над «Путеводителем по науке». Задумывалась короткая книга об открытии химических элементов. Она называлась «Исследование элементов» («The Search for the Elements») и вышла в Basic Books в 1962 году. Я ее написал еще до того, как осознал неутолимую страсть Свирски к переписыванию. В результате он испортил и вторую книгу, и на этом я поставил точку. Непреклонно отказывался писать для него еще. Он наорал на меня по телефону, но меня это не тронуло.

90. Алфавитные указатели

«Путеводитель разумного человека по науке» напомнил мне о трудности подготовки алфавитных указателей.

Научная книга с систематическим исследованием конкретной темы бесполезна без указателя, и впервые я делал указатель для «Биохимии и человеческого метаболизма», нашего многострадального учебника. Меня никто не учил делать указатели, а я сам не спрашивал советов. Сделал все по собственной системе – наверняка довольно похожей на то, как и положено делать.

Я беру невероятно большую стопку пустых карточек 7 на 12 сантиметров и прохожусь по финальной верстке, выписывая каждую тему в том виде, в котором ее может прийти в голову искать, ограничиваясь всего одним подзаголовком и помечая номер страницы. Потом расставляю карточки по алфавиту, все упоминания одной темы выношу на общую карточку с номерами всех страниц. И печатаю.

В последние годы меня подмывает воспользоваться для этого компьютером, но я борюсь с соблазном. Мне нравится возиться с карточками, расставлять их по алфавиту и составлять списки. Меня радует кропотливая работа. А кроме того, я иногда говорю: «Счастье – это все портить по-своему».

В случае с «Путеводителем по науке» сразу стало ясно, что на указатель уйдет много дней. Все было не так плохо, как в переизданиях учебника, но существовала одна значительная разница. Учебник я делал в школе, и семья не знала об этой работе. Во время «Путеводителя» школы у меня уже не было, я работал дома. Самый простой метод – раскладывать страницы верстки и карточки в гостиной по вечерам, пока мы смотрим телевизор (чтобы не тратить на это рабочее время). Для телевизора хватает и полмозга, как и для указателя, поэтому я спокойно успевал следить и за тем, и за другим. Но проблема в том, что я тратил время отдыха на работу, и, подозреваю, семье это очень не нравилось.

Еще одна трудность с книгой о современной науке – она поразительно устаревает всего за несколько лет, и возникает потребность в новом издании. Его подготовка – не такое уж тяжелое дело, потому что не застигло меня врасплох, тем более в случае «Путеводителя» я следил за научными новостями, о которых могло потребоваться сказать в новом издании.

Когда стало ясно, что тянуть с новым изданием уже нельзя, я обнаружил, что Свирски уехал на пенсию во Флориду.

Я согласился сделать второе издание – добавил новые данные, вернул все то хорошее, что убрал Свирски, и вырезал все то замечательное, что он добавил. А главное, сумел намекнуть новому редактору, что не рад видеть никаких правок, кроме косметических. Второе издание вышло в Basic Books в 1965 году под названием «Новый путеводитель разумного человека по науке».

Хэппи-энд? Да не совсем. Хоть основа второго издания более-менее идентична первому, новый материал надо было добавить в указатель, а номера страниц старого – обновить. Короче говоря, работа над указателем предстояла более сложная, чем в прошлый