Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

зданиями. Лишь патрули в касках. Командир патруля описывает мне положение, каким оно отражается в его голове. Оно довольно отчаянное. Бранденбургские ворота в руках у «Спартака», равно как и Военное министерство и конец Вильгельмштрассе у Лейпцигерштрассе. Правительственные войска, таким образом, зажаты в Вильгельмштрассе. Когда я пытаюсь пройти дальше по Фоссштрассе, которая также совершенно пустынна, патруль кричит мне: «Назад!» Конец Фоссштрассе у Будапештерштрассе удерживает «Спартак»; но я могу пройти через Лейпцигерштрассе. Там на углу действительно стоят правительственные войска, равно как и в Военном министерстве. На Потсдамской площади Будапештерштрассе перекрыта тоже, кажется, правительственными войсками. Так что едва ли верно, что «Спартак» удерживает конец Фоссштрассе. Во всяком случае, в это время положение очень неясное. Правительство пока ничего не достигло, напротив, оно в обороне, и его сильно теснят. – Министерство иностранных дел всё еще бездействует. Я застал там сегодня только Приттвица. Здание занято войсками в касках, это уже не орган правительства, а лишь тактический объект. Миссия в Варшаве в более трудных условиях не простаивала ни дня. – Только что в 9:15 прозвучал выстрел перед моей дверью. Уже с четверть часа слышу в отдалении пулеметы и ручные гранаты. Вероятно, на Потсдамской площади. В 9:30 – пулеметный огонь и винтовочные выстрелы перед дверью. Беспокойная ночь. Около часа – короткая, активная перестрелка на моей улице; винтовки и пулемет. Около двух – снова винтовочные выстрелы.

Берлин. 8 января 1919. Среда

Переговоры между правительством и «независимыми» до сих пор ни к чему не привели, поскольку правительство «может пойти на какое-либо соглашение лишь после того, как занятые вечером 5-го и в течение 6 января здания будут освобождены». Независимые же, напротив, хотят, чтобы освобождение зданий («позиций власти») было целью, а не предусловием переговоров. Тем временем «независимые», «Спартак» и революционные старосты публикуют сегодня утром во Freiheit воззвание: «Рабочие! Солдаты! Товарищи! Собирайтесь сегодня в 9 часов на Аллее Победы!» В 10 часов переговоры должны продолжиться. Но поскольку «Спартак» в них не участвует, они в лучшем случае имеют незначительную практическую ценность. В крайнем случае они могут привести к выходу «независимых» из революционного блока. – Перестрелки сегодня ночью на Кётенерштрассе были частью атаки спартакистов на Потсдамский и Анхальтский вокзалы. Оба удержаны правительством. Сегодня перед полуднем, без четверти одиннадцать, у Анхальтского вокзала – небольшая колонна уставших «независимых» с плакатом: «Мы требуем соглашения». Сразу после – небольшая перестрелка у Потсдамского вокзала. Прохожие почти не оглядываются. – Министерство всё еще не работает. Мой начальник канцелярии Лорц, которого я встретил на выходе, сказал мне, что всем приказано идти по домам. Вильгельмштрассе перекрыта. Перед Рейхсканцелярией на проезжей части устанавливают орудие. С балкона Имперского управления внутренних дел время от времени стреляет пулемет по дому Лёзера и Вольфа[304] на углу Новой Вильгельмштрассе, чтобы не дать «Спартаку» установить там на крыше пулемет. Я иду вдоль домов по Беренштрассе и через маленький проход к Унтер-ден-Линден. Здесь, в верхней части Унтер-ден-Линден, при отдаленном треске пулеметов жизнь течет почти нормально; оживленное движение, некоторые лавки, особенно кафе и кондитерские, открыты. Шарманки и уличные торговцы – как обычно. На обратном пути застаю Парижскую площадь перекрытой, но прохожу через оцепление. Сквозь Бранденбургские ворота видно в Тиргартене плотную толпу людей. Хочу перейти через площадь. Но когда я равняюсь с угловым домом № 78 (дом, где живет фрау Рихтер[305]), внезапно раздаются выстрелы, пулемет с Бранденбургских ворот строчит по Тиргартену, толпа разбегается, слышен ужасный вопль. Затем тишина. Я на мгновение останавливаюсь в подъезде № 78. Без четверти час. Чтобы двигаться дальше, возвращаюсь на Новую Вильгельмштрассе, откуда хочу пройти вдоль канала. На углу Доротеенштрассе стоят группы перепуганных людей. На углу у набережной Рейхстага – такие же. Как раз когда я хочу свернуть, здесь начинается перестрелка. «Спартак» занял Новый театр оперетты и угловой дом на Шиффбауэрдамме, стреляет по Рейхстагу. Шальные пули со свистом пролетают у меня у самого уха – «пинг». Люди бегут в ближайшие подъезды, в укрытие. Мне приходится вернуться на Доротеенштрассе, и в конце концов я продвигаюсь дальше через Шлютерштег и Тиргартен на Викторияштрассе. Навестил здесь Кестенберга. Он выглядел растерянным, однако полагал, что, если правительство договорится с «независимыми» и «Спартак» останется в одиночестве, с этим остатком легко будет справиться. Но как обезвредить «Спартак» без насилия, раз Либкнехт от переговоров отказывается, а его люди вооружены, даже Кестенберг сказать не смог. Мы сошлись на том, что всё это готовит крах социал-демократии и контрреволюцию. – В 4 часа – к врачу на Карлштрассе. На обратном пути на Фридрихштрассе, где много движения и спорили люди, на Унтер-ден-Линден внезапно винтовочные выстрелы. Толпа с криком бросилась бежать на Миттельштрассе. Я пошел вниз по Унтер-ден-Линден, улица была перекрыта и темна. В подъездах – посты в касках. Вильгельмштрассе перекрыта, но освещена. Часовой на Вильгельмплац говорит, что дома на Моренштрассе заняты «Спартаком». В «Кайзерхофе», который закрыт и не освещен, расположились правительственные войска. Лейпцигерштрассе, за исключением закрытых магазинов, выглядит как обычно; на Потсдамской площади большие кондитерские – «Йости», «Фюрстенхоф», «Паласт-кафе», «Фатерланд»[306] – открыты, ярко освещены и переполнены. По сообщению вечерней газеты в 8 часов, Гаазе и Брайтшайд предпримут новую попытку посредничества. Если она провалится, вероятно, произойдет катастрофа. Сегодняшние стычки производят впечатление перестрелок передовых постов; они лишь прелюдия, после которой должна последовать трагедия. В половине восьмого ужинал в «Фюрстенхофе». Железные ворота как раз закрыли, поскольку ожидали атаки «Спартака» на расположенный напротив Потсдамский вокзал. Беспрерывно слышны выстрелы. Когда мы вышли около девяти, на тротуарах еще стояли группки возбужденно спорящих людей (тон этих мостовых ораторов с сегодняшнего дня стал заметно более взвинченным). Как прежде, раздавались выкрики уличных торговцев сигаретами, солодовыми конфетами, мылом. Кафе «Фатерланд» ярко освещено. Я на минуту зашел внутрь. Хотя пули могли в любую минуту влететь в окна, играл венский оркестр, столики плотно заняты, дама внизу в сигаретной будке улыбалась покупателям, как в мирное время. – Ночью – несколько перестрелок перед моей дверью, отчасти выстрелы от страха.

Берлин. 9 января 1919. Четверг

Переговоры об объединении[307] провалились. Гражданский совет Большого Берлина публикует воззвание: «К оружию!» Правительство в очередной раз заявляет о решимости действовать беспощадно. – Улицы сегодня перед полуднем выглядят спокойнее, чем в последние дни, потому что вооруженные правительственные солдаты разгоняют скопления людей. Унтер-ден-Линден, Вильгельмштрассе перекрыты. Около часа, когда я иду по Потсдамской площади, раздаются несколько выстрелов, публика в панике разбегается по боковым улицам. Погода сегодня чудесная, предвесенняя, легкий теплый воздух витает над людьми и предметами в солнечном свете. У Кестенберга я попал на совещание по поводу книги против большевизма, которую должен написать Гавронский. Присутствовали: он, доктор Бак, Ганс Форст, профессор Кассирер. Кестенберг, принадлежащий к правому крылу «независимых», несчастлив