Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Хотя после казни в помещении включалась на полную мощность вентиляция, она не могла устранить все специфические запахи. А потому второй и все последующие смертники, входя в комнату, в которой располагался электрический стул, не только прекрасно видели картину недавнего жестокого убийства, но и обоняли связанные с ним очень-очень-очень неприятные запахи.

Смерть на электрическом стуле по-настоящему страшна и совсем негуманна, но казнь второго в очереди смертника и тем более третьего на порядок отвратительнее.

То, что начальник тюрьмы распорядился убить Джозефа Медли третьим по счёту, пропустив вперёд двух чернокожих преступников, отнюдь не случайно и не может быть объяснено тем, что его прошение экстренно рассматривалось членами Верховного суда. В расистской Америке 1946 года белого человека не лишили бы столь серьёзной привилегии по столь несущественному поводу. По-видимому, к концу 1946 года Медли до такой степени надоел всем, кто имел хоть какое-то отношение к его судьбе, что живой Медли оказался вообще никому не нужен. Письмо президенту переполнило чашу терпения бюрократов, которые по ответу пресс-секретаря Чарльза Росса поняли, что президент самоустранился от решения судьбы смертника, а значит с Медли можно не церемониться.

Поэтому его не просто убили, но и унизили напоследок, лишив последней привилегии белого человека — быть казнённым ранее чернокожих.

Труп Джозефа не был востребован родственниками, и уже утром следующего дня [21 декабря] он был предан земле на кладбище «Mount Olivet Cemetery» в присутствии тюремного капеллана и католического священника Дэвида О'Коннора (David O’Connor). Последний являлся единственным человеком, кроме чинов тюремной администрации, разумеется, кто допускался в камеру Медли после возвращения последнего в «коридор смертников». Журналисты, наблюдавшие за этой церемонией, разумеется, задали О'Коннору вопросы о завещании «убийцы рыженьких», его имуществе и денежных средствах.

Газетные публикации о казни Джозефа Медли 20 декабря 1946 года (слева) и предании земле его тела на следующий день (справа). В целом американская пресса уделила этим событиям определённое внимание, всё-таки Джозеф Медли был тем человеком, который в марте 1945 года заставил говорить о себе всю страну.

Священник рассказал, что Медли завещал всё своё имущество церкви для раздачи неимущим. После Джозефа остался чемодан с кое-какими личными вещами, из одежды — один костюм в хорошем состоянии. Наличных денег Джои в конце жизни не имел — ну, то есть вообще, ни цента…

На этом, собственно, фактология, связанная с «любителем убивать рыженьких» Джозефом Медли оказывается исчерпана. Однако у всякого, кто внимательно прочитал этот очерк, остаются вопросы. И во множестве!

Кто убил Эдварда Баркера и Пэни Касбарьяна? Если этого не делали Коннорс и Винчи, то кто? И кто написал анонимное письмо, которое так удачно вывело на упомянутых жителей Йонкерса столичных детективов? Какие дела связывали начальника столичной полиции майора Эдварда Келли и убийцу Джозефа Медли? И наконец, что такое секретное последний написал перед казнью президенту Трумэну, секретное настолько, что письмо это не разглашается до сих пор?

Все эти вопросы имеют право быть заданы. И хотя однозначных ответов на эти и им подобные вопросы мы сейчас знать не можем, можно подумать над ними, исходя из нашего исторического послезнания, то есть способности ретроспективно взглянуть на отношения действующих лиц и развитие событий на больших интервалах времени.

О чём именно ведёт речь автор? В последние дни жизни Эдварда Баркера — то есть где-то 20—22 февраля — с ним встречался Джозеф Медли, искавший подходы к начальнику столичной полиции Келли. Эта встреча нужна была бандиту не для того, чтобы выпить рюмку виски и выкурить сигару, а для того, чтобы обсудить некое деловое предложение, которое он собирался сделать шефу столичной полиции. В силу неких причин скрывавшийся от закона преступник был уверен, что его предложение может вызвать интерес майора полиции. Следует помнить, что сам Медли не был знаком с Келли и дел с ним ранее не вёл [просто потому, что много лет провёл в тюрьме], но, по-видимому, он знал о коррумпированном начальнике столичной полиции нечто такое, что питало его уверенность в исходе предполагаемой встречи с желательным для гангстера результатом.

Интересно и то, что Медли, несомненно, знал о многолетней дружбе Баркера с Келли и, скорее всего, не сомневался в том, что торговец подержанными автомашинами «сливал» полиции кое-какую информацию. Тем не менее, гангстера это не остановило, хотя он находился «в бегах» и успел совершить убийство…

Узнав об имевшем месте контакте (или контактах) убитого Баркера с таким опасным преступником, как Медли, инспектор Барретт помчался к своему шефу за уточнениями. Интерес начальника детективов был понятен, ему важно было узнать, встречался ли Келли с опасным преступником. И начальник полиции заверил инспектора в том, что такой встречи не было, тем самым обманув как самого Барретта, так и тех детективов, кто занимался расследованием двойного убийства. Правда, начальник столичной полиции не знал, что за ним вели слежку сотрудники ФБР, сфотографировавшие его за одним столом с Медли, и эта оплошность стоила в конечном итоге начальнику полиции карьеры, но в данном случае нас интересует причина лжи уважаемого майора полиции.

Что-то же он скрывал от своих подчинённых, что-то такое, в чём нельзя было признаваться ни в марте 1945 года, ни в январе 1946 года, когда встал вопрос о переназначении Келли на должность начальника полиции? И Келли предпочёл выйти в отставку, но не давать объяснений. Причём Келли даже не пытался предложить некую правдоподобную версию событий, и легко догадаться почему. Медли оставался жив и находился в тюрьме, а это значит, что он мог разоблачить ложь шефа полиции. Последний, видимо, решил, что в его случае молчание — золото, и выход на пенсию — не худший вариант завершения карьеры.

Если в феврале 1945 года Джозеф Медли предложил майору Келли нечто очень противозаконное, но крайне соблазнительное и интересное, мог ли хорошо информированный посредник Эдвард Баркер превратиться в опасного свидетеля? Причём опасного для Келли прежде всего… Вопрос этот риторический, ответ очевиден. Напомним, что ещё в 1929 году Эдварда Келли, тогда ещё капитана «убойного» отдела столичной полиции, подозревали в убийстве подчинённого ему сержанта-детектива Артура Скривенера (Arthur B. Scrivener) [подробнее об этом рассказано в моём очерке «1929 год. Кто убил Вирджинию МакФерсон?»]. И не просто в убийстве, но и в давлении на свидетелей, причём давлении, связанном с угрозой их жизням, в силу чего другу и невесте Скривенера пришлось бежать из Вашингтона и скрываться в Чикаго.

Джозеф Медли.

И хотя в 1929 году юридически корректно доказать вину Келли и его подлого дружка Шелби не удалось, высказанные тогда подозрения звучали очень весомо. Эти люди шли по головам и были очень опасны. Автор вряд ли сильно ошибётся, если скажет, что майор Эдвард Келли во всём походил на настоящих гангстеров и относился к той категории подлых людишек, дружить с которыми было для здоровья даже опаснее, чем враждовать.

И в этой связи заслуживает внимания очень интересная деталь, которая стала известна во время расследования двойного убийства, но очень быстро отошла на второй план и никогда особо не упоминалась. В последние дни своей жизни Эдвард Баркер готовился к некоей крупной сделке и загодя снял с нескольких банковских счетов 40 тысяч долларов. Что это была за сделка — никто не знал, ни вдова убитого торговца, ни его деловой партнёр. Однако понятно было, что сделка эта никак не могла быть связана с торговлей подержанными автомашинами — в этом бизнесе просто не существовало подобных оборотов «налички». Даже подержанный «линкольн» условного Рокфеллера или Моргана не стоил таких денег, строго говоря, он и половины этой суммы не стоил. Денежный оборот за 12-часовую смену Эдварда Баркера не превышал 2—2,5 тысяч долларов, однако ему почему-то потребовались 40 тысяч наличными, которые он собрал и… за сутки до убийства отнёс в банк.

Эти деньги не пропали, Эдвард спас эту сумму для жены. Но сам погиб.

Что это была за сделка, кто выступал её