Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

компенсация за аренду дома в размере 4272 доллара. На следующий год те же статьи составили соответственно 6436 и 5349 долларов. В 1947 году — в том самом, когда Барретт стал майором и занял должность начальника столичной полиции, его годовой доход возрос до 8317 долларов, а компенсация за аренду резиденции увеличилась до 6776 долларов. Забавно то, что в том году Барретт распорядился выплатить самому себе 240 долларов за вождение служебного автомобиля, то есть езду без шофёра. В последующие годы он такие фокусы уже не устраивал, по-видимому, нашёлся некто авторитетный, разъяснивший начальнику столичной полиции, что такого рода выплаты выглядят как сквалыжничество чистой воды и крупному полицейскому чиновнику не пристало заниматься такого рода приписками. В 1948 году выплаты за должность и звание достигли 10 тысяч долларов, а компенсация за аренду резиденции составила 8267 долларов. На следующий год соответствующие цифры изменились незначительно — жалованье возросло до 10 481, а жилищная компенсация — до 8 604 долларов.

Наконец, в 1950 году майор Барретт заработал в полиции 10 330 долларов и получил компенсацию за аренду резиденции в размере 8 403 долларов.

Понятно, что при таких доходах покупка фермы за 28 тысяч являлась событием далеко не рядовым. Или именно для мистера Баррета такого рода приобретение было рутиной?

Аудитор ответил на этот вопрос, приведя динамику изменения величины банковских сбережений супругов Барретт и оценочной стоимости недвижимости, которой они владели. Цифры оказались впечатляющими: по состоянию на 1 января 1946 года супруги Барретт владели совокупным богатством в размере 13 285 долларов, а уже ровно через год — то есть 1 января 1947 — это самое богатство увеличилось до 30 716 долларов. Более чем двукратный рост за календарный год, неплохо, согласитесь! В последующем этот удивительный рост не прекратился. По состоянию на 1 января 1948 года стоимость недвижимости и величина банковских вкладов составила 32 341 доллар, 1 января 1949 года — уже 42 253, ещё через год [то есть 1 января 1950 года] совокупное богатство семьи возросло до 44 537 долларов, а по состоянию на 1 октября 1951 равнялось уже 60 550 долларов. Таким образом, менее чем за шесть лет Барретты стали богаче приблизительно в 4,5 раза, хотя жалованье мистера Барретта увеличивалось куда медленнее.

Но самым поразительным открытием, связанным с материальным достатком начальника столичной полиции, оказалось сделано уже после оглашения всех этих познавательных цифр. Членам сенатского Комитета была представлена справка кадастрового органа округа Колумбия, в которой перечислялись все объекты недвижимости — как строения, так и земельные участки — к которым имел отношение Роберт Барретт. Таковых на территории округа Колумбия оказалось более 50! Все эти объекты были приобретены после 1925 года.

На вопрос о том, как начальник полиции, которому лишь несколькими месяцами ранее исполнилось 50 лет, сумел приобрести столько столичной недвижимости, Барретт промямлил, что не всё поименованное в справке принадлежит ему одному. По его словам, недвижимость он приобретал в доле с родной сестрой. Подумав немного, начальник полиции доверительно добавил, что всегда был очень рачителен в отношении денег.

Ответ этот показался членам Комитета до такой степени неискренним, что был поставлен вопрос о немедленной отставке майора.

В ноябре 1952 года Роберт Барретт лишился должности, но злоключения его на этом отнюдь не закончились. Господа сенаторы продолжали терзать майора в отставке неприятными вопросами и даже устраивали ему во время заседаний очные ставки. Конечно, это не были очные ставки в уголовно-процессуальном понимании данного словосочетания, но ему предлагалось отвечать на те или иные заявления свидетелей, так что такие споры можно с некоторой натяжкой называть очными ставками. Одна такая очная ставка, произошедшая 19 января 1952 года, привлекла внимание репортёров, следивших за работой сенатского Комитета по проблемам преступности, и стала широко известна.

В тот день показания Комитету давал отставной детектив-сержант столичной полиции Рубен Николс (Reuben Nichols), отправленный в своё время на пенсию после скандала с участием Барретта. Николс сообщил сенаторам, что помешал бизнесу по торговле подержанными автомашинами и остановил работу афроамериканского ночного клуба. Оба заведения — автомобильный магазин и клуб — работали с серьёзными нарушениями, и Николс просто исполнил свой долг. Однако по странному стечению обстоятельств Барретт, являвшийся тогда начальником детективов, вызвал Николса в свой кабинет, сильно отругал и приказал более не вмешиваться в работу этих заведений. Впоследствии Николс узнал, что начальник детективов «крышевал» магазин и клуб, то есть получал деньги от их номинальных владельцев за покровительство.

Когда члены Комитета предложили Барретту прокомментировать рассказ отставного сержанта, тот поднялся со своего места и… разрыдался. Он сумбурно выкрикнул, что «исполнял долг перед Господом Богом» («do my duty before Almighty God») и сел на место, вытирая глаза платком. Согласитесь, на такой цирк стоило посмотреть! Причём плачущий бывший начальник полиции не вызывал ни малейшей симпатии…

По результатам работы сенатского Комитета по проблемам преступности в отношении Барретта и ряда других высокопоставленных сотрудников полиции были возбуждены уголовные дела по обвинению в уклонении от уплаты федеральных налогов. Уголовное преследование стало проблемой Барретта на последующие годы. В 1957 году дело дошло до суда, сумма задолженности перед федеральным бюджетом бывшего шефа столичной полиции оценивалась в 3 тысячи долларов. Для столь состоятельного человека, каковым являлся майор в отставке, она была, по-видимому, и не слишком велика, но в данном случае главным следствием преследования явились не материальные потери, а глубочайшее посрамление и репутационная «смерть» некогда влиятельного и уважаемого члена общества.

А сменил Роберта Барретта на посту начальника полиции Роберт Мюррей, тот самый детектив-лейтенант, что в конце июля 1945 года отправился в Йонкерс для проверки анонимного письма. К исполнению обязанностей начальника полиции он приступил 22 ноября 1952 года, а формальное вступление в должность произошло через неделю — 30 ноября. Примечательно, что должностной оклад и выплату за звание ему назначили на 10% больше, нежели предшественнику [если быть совсем точным, то 11 130 долларов].

Его друг и помощник Эдгар Скотт, бывший летом 1946 года детективом-сержантом и также выезжавший в Йонкерс, вырос в инспектора и стал заместителем начальника детективов.

В начале 1954 года Роберт Мюррей был удостоен звания «Человек года» от столичного Гражданского клуба Лидо (Lido Civic Club). Памятный знак вручил спикер Палаты представителей федерального парламента Джозеф Мартин. Что ж, очень даже похвальная карьера для мужчины 49 лет от роду!

Начальник столичной полиции Роберт Мюррей 11 апреля 1954 года был удостоен звания «Человек года» от Гражданского клуба Лидо. Момент награждения запечатлён на этой фотографии из газеты «Evening star». Награду Мюррею вручает спикер Палаты представителей федерального парламента Джозеф Мартин.

Наверное, имеет смысл сказать несколько слов о карьере Клайда Стрейнджа, пострадавшего от Барретта в 1949 году, но не уволенного со службы. Удивительно, но карьера капитана, остановившаяся в 1945 году, более в гору не пошла. Более того, Стрейндж оказался первым сотрудником столичной полиции, кто был отправлен на пенсию по достижении 64 лет. В 1959 году был принят закон, запрещавший службу в правоохранительных органах по достижении 64 лет, и по странной игре случая Стрейндж, которому исполнялось 64 года 2 января 1960-го, оказался первым полицейским, отправленным на пенсию в безусловном порядке. Клайд подал начальнику полиции служебную записку, содержавшую просьбу сделать исключение, но чуда не произошло. Капитан, чья выслуга на момент увольнения составила 38 лет, получил возможность сосредоточиться на стрижке газона и приятных мелочах домашнего хозяйства.

А убийство Эдварда Баркера и Пэни Касбарьяна так и осталось нераскрытым. Расправился ли с ними «любитель убивать рыженьких» Джозеф Медли, или это сделал иной преступник, и есть ли в случившемся вина шефа полиции майора Келли, каждый читатель вправе решить самостоятельно. Самыми интригующими криминальными тайнами являются те, что не находят разгадки. Задача автора рассказать историю честно и по возможности полно, а право читателя — обдумать прочитанное.

2005 год. Живой щит Стейси Кастор

История эта в высшей степени примечательна, хотя и мало известна в России. 22 августа 2005 г. Дэвид Кастор (David Castor), владелец компании по установке и обслуживанию бытовых кондиционеров и обогревателей в штате Нью-Йорк, не вышел на работу. Офис-менеджер компании и по совместительству его супруга Стейси Кастор, позвонила по телефону «911», сообщив, что находится возле дома, но попасть внутрь не может и беспокоится за безопасность мужа. Сообщение