Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Джозеф Медли пережил своего приятеля МакФарлэнда почти на пять месяцев. Разумеется, он не стал дожидаться исполнения приговора, как безвольный телёнок — это было противно его авантюрной и деятельной натуре — и чтобы спасти собственную жизнь, Джозеф решился на шаг, который можно безо всяких оговорок назвать неординарным. В декабре 1946 года Медли написал письмо президенту Соединённых Штатов Гарри Трумэну.

Содержание этого письма неизвестно, оно не разглашалось ни в 1946 году, ни в последующие годы. Пресс-секретарь президента Чарльз Росс (Charles G. Ross) в своём сообщении для представителей средств массовой информации довольно обтекаемо высказался о содержании письма в том смысле, что оно содержало обзор следственных и судебных материалов по делу Медли. Мы можем не сомневаться в том, что подобное заявление соответствует истине чуть менее, чем никак — если бы письмо известного преступника действительно было связано с разбором юридической казуистики, то его обнародование никаких бы проблем офису президента не доставило.

Однако содержание послания осталось в тайне, и чуть ниже мы попытаемся понять, почему так произошло. Известно, что письмо Медли было передано Кларку Клиффорду (Clark Clifford), юридическому советнику президента Трумэна, где и сгинуло в безвестности. Никакой реакции офиса президента так и не последовало.

Джозеф был казнён 20 декабря 1946 года. В тот день непосредственно перед ним были казнены двое других убийц. Один из них, 37-летний Коупленд (Copeland) был осуждён за жестокую расправу в ходе бытовой ссоры над свояченицей Дорой Джонсон (Dora M. Johnson). Его смерть была зафиксирована в 10:20.

Следом после него на электрический стул отправился ещё один чернокожий убийца — 32-летний Фишер (Fisher), осуждённый за убийство с целью изнасилования молодой белой девушки Катерины Риардон (Catherine Reardon), библиотекаря Вашингтонского собора. Смерть Фишера была зафиксирована в 10:40.

Сразу после этого надлежало вывести из камеры Джозефа Медли, но… никто никуда его не повёл по причине того, что Джеймс МакЛохлин (James J. McLaughlin), адвокат смертника, ранее защищавший Коннорса, накануне вечером подал в федеральный Верховный суд экстренное прошение о задержке смертной казни ввиду очевидной судебной ошибки. Таковая ошибка заключалась в том, что в ходе судебного процесса над Джозефом Медли не рассматривался вопрос о его возможной невменяемости. Согласитесь, это довольно необычная мотивация с учётом того, что со времени судебного процесса минули полтора года и вопрос о возможной невменяемости клиента всё это время адвоката почему-то не беспокоил.

В 22 часа 19 декабря это прошение попало в руки судьи Александера Хольтцоффа (Alexander Holtzoff), который устроил слушания по месту своего проживания. Для участия в этих слушаниях он пригласил помощников окружного прокурора Сиднея Саша (Sidney Sachs) и Дэниела Мэйхера (Daniel Maher). Присутствовали, разумеется, как сам адвокат, так и секретарь-стенограф. Это необычная выездная сессия суда, если можно так выразиться, продлилась 4 часа и закончилась лишь в 2 часа пополуночи.

Многословная и эмоциональная аргументация МакЛохлина, прозвучавшая в ту ночь, вряд ли может быть названа убедительной. Адвокат настаивал на том, что Медли ввиду нравственной идиотии неспособен различать правое и неправое, добро и зло, а кроме того, в момент убийства Нэнси Бойер он якобы находился в состоянии «алкогольного помешательства» («alcoholic paranoia»). Развивая эту весьма спорную мысль, адвоката заявил, что Медли неспособен выстраивать отношения даже с теми людьми, которые настроены к нему благожелательно и пытаются помочь. Тут МакЛохлин сослался на самого себя, сообщив, что Джозеф Медли в пух и прах разругался с ним в последние дни.

Совершенно непонятно, почему из-за отмеченных адвокатом негативных черт личности Джозефа Медли последнего нельзя было казнить. И почему эти самые черты свидетельствовали о душевной болезни. Упомянутая МакЛохлиным «нравственная идиотия» в те годы понималась как расстройство поведения, а вовсе не сумасшествие. Это словосочетание являлось синонимом современного понятия «психопат», которое в те годы не использовалось в современном понимании.

Надо сказать, что на судью аргументация МакЛохлина впечатления не произвела, и тот отказался остановить казнь. Оформлением необходимых документов секретариат Хольтцоффа занимался утром 20 декабря, но к началу казни работа не была окончена. Таким образом находчивость адвоката подарила Джозефу Медли 2 часа жизни — и не более!

В 12:40 Джозеф был выведен из своей камеры и через четыре минуты он уже был пристёгнут к стулу. От последнего слова смертник отказался. Ток был пущен в 12:44 и непрерывно пропускался через тело на протяжении двух минут. Члены комиссии, судя по всему, устали от ожидания и решили ограничиться одним включением, но таким, чтобы покончить с убийцей наверняка.

Смерть Джозефа Медли была констатирована в 12:46.

Шлем смертника, являвшийся неотъемлемым элементом оснащения электрического стула. На этом снимке можно видеть шлем, использовавшийся в тюрьме округа Колумбия. Он использовался при казни 50 человек, среди них и Эрл МакФарлэнд и Джозеф Медли.

В связи с казнью Медли есть несколько моментов, на которых имеет смысл остановиться, поскольку они совсем не очевидны для жителя России XXI столетия. Речь идёт об очерёдности приведения в исполнение смертных приговоров. В американских тюрьмах на протяжении полутора столетий [или даже более] существовало неписаное правило, предписывавшее казнить приговорённых в определённой последовательности. В тех случаях, когда казнь должна была состояться в одно время в одном месте, первыми надлежало лишить жизни женщин и юных преступников, и лишь после этого наступала очередь взрослых смертников. В том случае, если женщин и юношей среди смертников не было, первым умирал белый преступник, а чернокожие — всегда после него.

То есть смерть ранее других — это привилегия, которой преступники очень дорожили. Причём независимо от того, идёт ли речь о повешении, гильотинировании или казни посредством пропускания электрического тока.

В чём причина трепетного отношения к очерёдности умерщвления? Она лежит в области санитарно-гигиенической, причём в случае казни на электрическом стуле данное обстоятельство проявляется особенно зримо. Очень часто со смертниками в последние минуты жизни приключается «медвежья болезнь» — так физиологически проявляется страх скорой и неминуемой смерти. Чтобы минимизировать неприятные последствия, связанные с последующей уборкой, во многих тюрьмах в последнюю трапезу смертника добавлялась лошадиная доза слабительного.

Помимо неприятностей, связанных с рефлекторным опорожнением кишечника и мочевого пузыря на пути к электрическому стулу, существовали и иные специфические и весьма неприятные детали. На смертника надевалась особая кожаная маска, своего рода «намордник», если называть вещи своими именами, необходимая для жёсткой фиксации нижней челюсти. Если подобной фиксацией не озаботиться, то в процессе сильных судорог при пропускании тока смертник может откусить язык, что приведёт к обильному кровотечению. При ударах тока в маску обильно поступает слюна и пена, выделяемая в лёгких в процессе агонии. Пены и слюны очень много, иногда они заливают всю грудь и живот — есть фотографии казнённых преступников, на которых это можно видеть. Разумеется, в маску попадает кровь, вытекающая из носа, поскольку кровеносные сосуды в носовых пазухах лопаются от переполнения.

Помимо кожаной маски, фиксирующей нижнюю челюсть, на лицо смертника надевалась и маска, закрывающая глаза. Она нужна была для того, чтобы исключить выдавливание глазных яблок из орбит из-за притока крови. Хотя глазные яблоки смертника оставались на своих местах, из-под век обильно сочилась кровь, заливавшая лицо.

Если кто-то подумал, что после первой казни маски тщательно мыли, то сразу уточним — нет, никто на эти пустяки времени не тратил! Переоценивать чистоплотность палача не следует, хорошо, если он их протирал какой-либо ветошью, но ведь мог и не утруждать себя напрасными усилиями.

Поэтому на лицо второму смертнику надевали маски с физиологическими выделениями предшественника, а третьему — с выделениями двух предшественников. Кроме того, в последние минуты жизни смертники сильно потели. И к запаху пота также добавлялся тяжёлый запах горелой плоти. Ожог 3—4 степени возникал в месте контакта подводящего ток электрода с теменем. Электрод представлял собой вогнутую медную пластину, похожую на блюдце, под которую подкладывалась мокрая губка, плотно прилегавшая к голове. Очень часто губка обугливалась, поэтому в отличие