Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— ДЕНЧИК! — банка под прилавком заходила ходуном, звеня о полку. — Денчик, ё-моё, глянь в окно! Это ж Дрон! Дроныч! Мы с ним в одном падике выросли, он мне пятихатку должен ещё с две тыщи двадцатого! Денчик, братуха, не дай туману пацанов схавать! Они ж не корм, они просто дебилы, это ж разные вещи!

— Толян, они только что грозились мне… того… позвоночник моей же шваброй распрямить.

— Денчик, ну ты чё, ну там же люди! Тупые, но люди!

Я глянул на лист Правил на стене. Бонусов за спасение утопающих в тумане не предусмотрено, штрафов за неспасение тоже. С точки зрения Системы эти трое вообще не существовали, ни в плюс, ни в минус.

Выйти ночью в туман, к Теням, ради людей, которые пять минут назад обещали засунуть мне швабру в… в анатомию?

Внутренний жаб орал благим матом и цитировал должностную инструкцию.

— Ненавижу сверхурочные, — выдохнул я.

Дальше руки работали быстрее головы. Из-под прилавка появился Пульверизатор для окон, заправленный с вечера моим фирменным коктейлем: «Белизна», вода и щепоть пепельной соли из Нижнего ящика. Швабра под мышку, на всякий пожарный.

Дверь распахнулась, я вылетел в ночь.

Холод ударил сразу, сырой, туманный, с запахом тины и чего-то палёного. Силуэтов вблизи видно не было, для голого глаза туман оставался просто туманом. Но щупальце я видел прекрасно, оно перетекало через асфальт жирной дымной колбасой…

Я вскинул руку и врубил фонарик прямо в тумане.

Лучик так себе, честно говоря. Китайский диод, три ватта надежды. Но щупальце дёрнулось, как палец, сунутый в кипяток. Тени ненавидят свет, любой, хоть спичку, хоть зажигалку, это у них инстинкт.

— Не нравится⁈ — я подбежал на дистанцию удара. — А у меня ещё вот что есть!

И в упор, с двух рук, начал поливать дымную тушу из пульверизатора.

Коктейль зашипел на щупальце, как кислота на металле. Повалил пар, туман вокруг зарябил, и по ушам резанул визг, тонкий, на грани ультразвука, от которого заломило зубы.

Хватка разжалась. Щупальце свернулось, хлестнуло по луже и утекло во мрак, оставив после себя вонь палёной химии.

— ВСТАЛИ! — рявкнул я на трёх гопников голосом, которым обычно объявляю, что касса закрывается. — ВНУТРЬ! БЕГОМ!

Уговаривать не пришлось. Двое подхватили обмякшего Дрона под мышки и поволокли к двери, скуля на бегу, тоненько, как щенки. Остатки понтов они оставили где-то в луже вместе с монтировками.

Я залетел последним, захлопнул дверь. Чугун лязгнул, отсекая ночь.

Тишина. Только дыхание наших четырёх глоток и гул холодильников.

Дрона положили на пол у прилавка. Вроде живой, дышит. Но лучше бы я на него не смотрел.

Из-под слетевшей шапки торчали волосы. Полчаса назад они были русые. А теперь стали седые, полностью, до последнего волоска, цвета сигаретного пепла.

Глаза парень распахнул во всю ширь. Зрачки на мой фонарик не отреагировали вообще.

Дрон подтянул колени к груди, обхватил их руками и начал раскачиваться, тихо, монотонно мыча:

— В голове… глаза… в темноте глаза… миллионы… они смотрят изнутри… изнутри смотрят…

— Дрон. Дроныч! — чел с цепью потряс его за плечо. Без толку, с тем же успехом можно трясти холодильник.

Главный гопник поднялся, и я увидел, что его колотит. Крупно, всем телом. От недавней борзости не осталось даже запаха. Он вжался спиной в стеллаж с чипсами, уронив пару пачек, и просипел:

— К-кассир… это… это чё щас было, а? Чё это за херня была⁈

Ответить я не успел.

Из-за прилавка, весело подпрыгивая на неровностях пола, выкатилась трёхлитровая банка. Следом гордо вышагивал Котя, подталкивая её лапой, как заправский футболист. Докатив банку до середины зала, рыжий сел и посмотрел на меня с видом сотрудника, выполнившего квартальный план.

Он в последний раз сильно толкнул банку лапой, она ударилась о стеллаж, качнулась и встала. Из мутного рассола на гопников уставилось бледное лицо с выпученными глазами.

— ЗДОРОВО, ПАЦАНЫ! — жизнерадостно взревел Толян, и укропинка в рассоле закружилась от звуковой волны. — Болт! Шмыга! Ё-моё, сколько лет! А это чё, Дрон там лежит? Дроныч, ты чё седой, тебя чё, покрасили⁈

Я медленно поднял ладонь и впечатал её себе в лицо. Вся конспирация, вся легенда про аниматроника, всё, что я строил, рухнуло за три секунды из-за одного рыжего футболиста.

Котя, поймав мой взгляд, невинно облизнулся и принялся умываться. Зам по безопасности, ага. Уволю. Лишу сосисок. Переведу на сухой паёк… сухой корм.

Гопники смотрели на банку. Банка смотрела на гопников. Лидер открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Т-толян?.. — выдавил он наконец. — Братан… это ты⁈

— А кто ещё, Пушкин, ёма? Конечно я!

— А… а чё ты… в банке?

— Да это, — Толян сделал бровями неопределённое движение, — производственная травма, если по-умному. Голова отлетела, с кем не бывает. Куры вон вообще без башки бегают, и ничё, несутся. Болт, ты мне лучше скажи, чепушила, вы чё к моему магазу с монтировками припёрлись? Совсем берега потеряли?

И тут случилось то, чего я не ожидал. Чел с цепью, которого судя по всему звали Болт, выдохнул. Плечи его опустились, дрожь стала утихать. Второй, тощий и сутулый, которого, оказывается, звали Шмыгой, даже неуверенно улыбнулся.

— Толя-ян… — протянул он почти с нежностью. — Живой, чертяка! А мы думали, ты того… сгинул!

— Дела были, — важно булькнул Толян. — Я теперь тут, на руководящей должности. Магазин на мне, весь район под присмотром. Вот, стажёра воспитываю, — банка качнулась в мою сторону. — Денчик. Парень толковый, но зелёный ещё. Жадноват, правда, и шваброй машет по поводу и без. Но я из него человека сделаю.

— Стажёра⁈ — я чуть пульверизатор не выронил. — Толян, ты сидишь в банке из-под помидоров!

— Вот об этом я и говорю, — доверительно сообщил Толян гопникам. — Дерзкий. Но при мне не пропадёт.

Самое дикое, что гопники кивали. Серьёзно, уважительно кивали голове в банке. Похоже, Толян в этих кругах котировался высоко, и даже посмертная тара его авторитету не вредила. Про Изнанку эти ребята явно не слышали, и мозг их услужливо объяснял всё подряд: голова в банке? Ну, чудит Толян, он всегда был с приколами. Щупальце из тумана? Так, стоп, вот про щупальце мозгу объяснений не хватало.

— Толь, — Болт снова