Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

Как известно, публикация первых произведений Солженицына вызвала много критических статей, некоторые из которых сами по себе были заметным вкладом в нашу общественную жизнь и вызвали оживленную дискуссию и нападки справа. Отмечу здесь лишь статьи В. Лакшина и Ю. Карякина (в «Новом мире» и в журнале «Проблемы мира и социализма»). В свое время Солженицын внимательно следил за этой полемикой, чему есть много свидетельств, хотя бы в виде писем автора «Ивана Денисовича» указанным критикам.

Но в своих мемуарах Солженицын полностью опустил эти важные эпизоды нашей общественной жизни. Он лишь мимоходом замечает о потоке «непрошеных» и даже «холопски-рекламных» рецензий, большинство которых он даже не читал, хорошо понимая их «тараканьи силенки». Но вместе с тем Солженицын находит время и место, чтобы весьма подробно описать, как на Рязанском вокзале Твардовский «с поспешностью рванулся по лестнице в ресторан, выпил поллитра, почти не закусывая и уже в блаженном состоянии ожидая поезда, только повторял часто: “Не думайте обо мне плохо”» (с. 90). В сущности, в этой части своих мемуаров «критика» Солженицына разительно схожа с теми нападками на Твардовского и «Новый мир», которые постоянно велись на всякого рода закрытых и полузакрытых совещаниях пропагандистов и агитаторов. Именно здесь работники идеологического отдела ЦК КПСС говорили, что «Новый мир» ведется неуверенными и «периодически слабеющими» руками склонного к запоям Твардовского, попавшего к тому же под пагубное влияние более молодых литераторов и критиков.

О таком сходстве можно только пожалеть.

1–10 мая – 1–5 сентября 1975 г.

Пути разрядки (О некоторых выступлениях А. Солженицына и А. Сахарова)

* * *

Еще несколько лет назад о политических взглядах и симпатиях Солженицына мы могли судить главным образом по косвенным данным, разбирая и анализируя его художественные произведения и высказывания его героев, пытаясь понять, какой именно персонаж выражает в большей или меньшей мере мысли и идеи самого автора. Теперь эта задача упрощается, ибо в прошедшем 1975 году А. И. Солженицын выступал главным образом не как литератор и писатель; он выступал или пытался выступать как политик. В своих обширных интервью Солженицын затрагивал главным образом политические вопросы, политическая тематика преобладала в его статьях, наибольший резонанс в этом же отношении имели его большие речи программного характера, произнесенные в Нью-Йорке и Вашингтоне в июне и июле прошлого года.

В этих выступлениях Солженицын затронул слишком большое количество вопросов и проблем, чтобы можно было обсудить их в одной небольшой статье. Однако мы считаем необходимым и важным сделать хотя бы предварительные критические замечания.

Полемика с Солженицыным неизбежна хотя бы потому, что он взял за правило в своих последних выступлениях говорить или от имени всего русского народа, или от имени всех людей труда, или, во всяком случае, от имени всех бывших заключенных. Несомненно, какой-то важной частью своего художественного творчества А. И. Солженицын отразил страшные потрясения и трагедии послереволюционной истории России, да и сам художественный гений Солженицына повлиял на развитие нашего общественного сознания. Однако это вовсе не означает, что развитие общественного сознания в нашей стране происходит в том же направлении, в каком происходит идейная эволюция Солженицына. Солженицын глубоко заблуждается в этом отношении, ибо ни большинство людей труда, ни большинство интеллигенции, ни большинство оставшихся в живых узников ГУЛАГа, ни большинство так называемых «диссидентов» не разделяет основной части нынешних идей и высказываний Солженицына.

Посетивший Солженицына корреспондент норвежской газеты «Афтенпостен» писал в большой статье о жизни писателя в Цюрихе, что Солженицын по-прежнему искренне считает себя пророком современной России. Но по меткому замечанию французского социолога Лебона, «интеллигентность, сознающая связь всех вещей, помогающая их объяснению и пониманию, порождает податливость и значительно уменьшает силу и мощь в убежденности, которая необходима пророку. Большие пророки всех времен были людьми ограниченными и односторонними и потому имели большое влияние. Речи знаменитейших из них поражают сегодня своей несвязностью». Но такой именно несвязностью удивляют и последние речи Солженицына, хотя, по свидетельству западной печати, они произвели большое впечатление на массовую американскую аудиторию.

Односторонность и ограниченность Солженицына ярко проявляется уже в той главной мысли, которая красной нитью проходит через все его последние выступления и которая состоит в том, что все или почти все зло современного мира сосредоточено только на Востоке, и потому Запад должен объединиться против этого зла и заставить его отступить. Уже этот главный тезис не выдерживает критики.

Мы вовсе не хотим отрицать, что в нашей жизни существовало в прошлом и продолжает существовать поныне немало зла, хотя понимание добра и зла у многих еще очень различно. Однако Восток и, в частности, Советский Союз вовсе не имеют монополии на зло в любом его толковании. К сожалению, зло в различных его формах распределено в мире довольно равномерно, и Запад, конечно же, не является образцом справедливости и добродетели. Ведь именно «благополучное» западное общество еще 40 лет назад держало под своей властью большую часть Азии, Африки и Латинской Америки, и насилие оставалось тогда главным средством поддержания этой власти. Отнюдь не по собственной воле Запад ушел из стран «третьего мира». Разве не демократическая Франция, уже потерпев поражение в Индокитае, долго вела еще кровопролитную войну в Алжире, во время которой весь Алжир был покрыт концлагерями, а пытки и истязания стали обычным явлением? Лишь в этой войне погибло больше миллиона алжирцев из девятимиллионного населения страны. Разве не Западная Европа стала источником двух мировых войн, первая из них и была главным условием победы Октябрьской революции, которую Солженицын совершенно напрасно считает сегодня первопричиной всех несчастий русского народа. Что касается Второй мировой войны, то и она принесла миру не только десятки миллионов убитых, но и множество новых революций и революционных войн.

Противоречия и несправедливость продолжают и сегодня пронизывать западный мир, именно это обстоятельство продолжает питать здесь все левые движения (ведь итальянские и французские коммунисты не приехали в свои страны из СССР).

В резких нападках на коммунистов и всех левых Запада Солженицын удивительно пристрастен. Он с немалой злобой говорит, например, о коммунистах Португалии, попутно издеваясь над лидером португальских социалистов Марио Суарешом и Революционным военным советом Португалии. Но он не сказал ни слова осуждения в адрес 45-летней фашистской диктатуры Сала-зара и Каэтану и 15-летней колониальной войны, которую вела эта диктатура в Африке и которая стала главной причиной португальской революции.

Напоминая об истории возникновения советской системы, Солженицын пишет, что эта система пришла к власти путем вооруженного переворота, что она ввела ЧК, применяла расстрел без суда, подавляла крестьянские восстания и т. п. Этой системе он противопоставляет «широкий и устойчивый американский быт».

Но разве американская демократия не возникла также путем революции и насилия? Разве самому рождению США не предшествовала долгая и тяжелая война с Англией, закончившаяся не только победой американских колоний, но и насильственным выдворением сотен тысяч лишенных гражданских прав «лоялистов», вынужденных эмигрировать в Канаду, Вест-Индию и в Англию? Разве не было и до и после образования США множества малых войн с индейцами, которых здесь не только пытали, но сжигали и убивали сотнями, «расчищая» американскую территорию для заселения ее белыми иммигрантами из Европы и черными рабами из Африки? Разве формальная отмена рабства в США (кстати лишь через несколько лет после отмены крепостного права в России) не потребовала четырехлетней гражданской войны, в которой южные штаты поставили под ружье более миллиона человек, а северные штаты более 2,5 миллионов человек? А разве дух и тема насилия не пронизывает и сегодня американскую массовую культуру? Разве можно одобрить те методы, которые применялись ФБР и ЦРУ для подавления и разложения оппозиционных движений в США в последние двадцать лет?

Или в борьбе с «левыми» все средства хороши?

Предсказывая, что после ухода американской армии из Южного Вьетнама здесь будут расстреляны и заключены в концлагеря миллионы человек (эти предсказания, к счастью, не сбылись и, можно надеяться, не сбудутся), Солженицын ни слова не говорит о тех миллионах простых вьетнамцев, которые были убиты и ранены в результате американских бомбардировок. Как бы ни были велики недостатки коммунистического режима во Вьетнаме, на сегодняшний день именно коммунисты сумели возглавить национально-освободительную и антиколониальную войну вьетнамского народа, что и обеспечило им победу в войне, как двести лет назад многие сходные идеи борьбы за независимость обеспечили победу американских колоний над британской метрополией.

Осуждая, и не без оснований, печально известную «берлинскую стену», Солженицын призывает одновременно создать