Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

и со стороны Запада громадную и непроходимую стену вокруг Советского Союза и других социалистических стран, настаивая на прекращении с этими странами торгового, экономического, технического и культурного обмена и сотрудничества. «Без вашей помощи они умрут, они не продержатся долго, она им нужна как воздух, – внушает Солженицын своим западным слушателям. – Так прекратите же оказывать им эту помощь, не продлевайте их существование, не усиливайте их власть». На целую страну Солженицын готов надеть балдахин прокаженного с бубенчиками, чтобы никто и близко не подходил, не приближался, чтобы несчастный умирал не только от своей болезни, но и от недостатка еды и воздуха под грязным мешком.

Но это губительный и для самого западного общества совет. Советское общество является во многих отношениях действительно больным обществом. Но эти болезни отнюдь не смертельны. И потому даже тотальная изоляция западных стран от СССР не приведет к гибели столь ненавистного Солженицыну советского режима, она лишь укрепит здесь наиболее реакционные круги, настроения и институты. Но ведь и Запад может серьезно пострадать от возрождения такой ожесточенной конфронтации и изоляции. А между тем западное общество отнюдь не является таким уж здоровым и крепким, как думает Солженицын; во многих отношениях его болезни являются куда более застарелыми и опасными. И не приведет ли эта тотальная конфронтация между Западом и Востоком к резкому и опасному обострению также и всех «западных» недугов и болезней?

Странным образом, еще недавно заклиная советских лидеров любыми средствами избегать идеологической войны с Китаем, Солженицын сегодня призывает Запад вновь начать самую ожесточенную идеологическую войну с Советским Союзом, которая из холодной так легко может перейти в настоящую «горячую» войну. А как же быть с теми десятками миллионов русских парней, ядром и корнем нации, о которых так печалился Солженицын, рисуя апокалипсические картины войны с Китаем? Или для уничтожения коммунистической идеологии можно решиться на эту жертву? Недаром же он и в «Теленке» заявил, что готов пожертвовать детьми – своими. Не так уж далеко смогло бы уйти человечество за таким пророком!

Фальсификация как метод полемики

Выступая перед американскими слушателями, Солженицын изложил не только собственные взгляды и убеждения. К сожалению, в ряде случаев он прибегал и к сознательной фальсификации. Между прочим, это типичная черта пропагандистов старой советской выучки – о политическом противнике можно говорить все, что угодно.

«Соединенные Штаты, – заявляет Солженицын, – давно проявили себя как самая великодушная и самая щедрая страна в мире… По всем штатам в годы войны собирали помощь советским людям: теплые вещи, продукты, подарки. А мы не только не видели их, мы не только их не получали – их распределили где-то в привилегированных кругах, но нам никто никогда об этом не говорил». Это прямая неправда. Я допускаю, конечно, что какая-то часть американских подарков осела «где-то в привилегированных кругах». Но большая часть этой помощи шла на заводы и в учреждения, работавшие на войну. На военном заводе в Тбилиси, где я работал большую часть войны, было немало рабочих и служащих, получивших американские подарки. Позднее и в Москве, и в Ленинграде я встречал людей, отнюдь не из «привилегированных кругов», которые донашивали полученную ими когда-то американскую одежду.

Упоминая несколько раз о переизданной им в «Континенте» брошюре 1918 года, Солженицын решительно уверяет, что в этой брошюре, едва ли не самой ценной в его библиотеке, содержится запись собрания всех представителей заводов и фабрик Петрограда, что через четыре месяца после Октября все представители петроградских рабочих и служащих проклинали коммунистов. Но Солженицын не может не знать, что имеющаяся в его библиотеке брошюра является записью собрания не всех представителей петроградских рабочих, а только тех, кто продолжал сочувствовать меньшевикам и эсерам. Это собрание проводилось в марте 1918 года в клубе меньшевиков. Председательствовал на собрании правый эсер Е. С. Берг, среди выступавших были не только активисты, но и члены ЦК меньшевистской партии. Кстати, такое же «Чрезвычайное собрание» проходило в конце марта и в Москве: из присутствовавших на нем 59 человек было 44 меньшевика и эсера.

Я вовсе не хочу в данном случае сказать, что весной 1918 года у рабочих России не было поводов быть недовольными своим положением. Однако непреложным исторический фактом является то, что в эти решающие месяцы после революции только незначительная часть петроградского и московского рабочего класса поддерживала меньшевиков и эсеров. Несмотря на многие ошибки и просчеты большевиков, за ними по-прежнему шла подавляющая часть пролетариата в основных промышленных центрах страны. Из рабочих как раз формировались в эти месяцы первые отряды Красной гвардии, Красной Армии, первые эшелоны продовольственных отрядов. И именно эта поддержка рабочего класса помогла большевикам удержаться у власти в самые трудные месяцы 1918 года, когда против них выступило большинство крестьян, казачества и мелких городских собственников. Власть большевиков в 1918–1920 годах была, безусловно, властью меньшинства, и Ленин не скрывал этого. Однако рабочий класс составлял тогда для большевиков достаточно прочную социальную опору.

Нетрудно было бы опровергнуть и утверждение Солженицына о том, что крупнейшие стройки первой пятилетки были созданы исключительно при помощи американской технологии и американских материалов, и что Сталин сам признавал, что ⅔ всего необходимого было получено с Запада. Конечно, значение западной техники и кредитов в годы первой пятилетки было очень велико. Но и тогда это было отнюдь не благотворительностью, а формой экономического сотрудничества, из которой и Запад извлекал для себя немалые выгоды. А ведь для Запада это были годы самого тяжелого в истории экономического и финансового кризиса.

Напоминая о жестокости гражданской войны в России, Солженицын говорит лишь об ужасах «красного» террора. Но разве нельзя составить еще более длинный перечень жестокостей белых армий и интервентов, в том числе англичан, американцев, французов и японцев, которые привели свои армии в Россию отнюдь не для того, чтобы кормить здесь голодающих рабочих и крестьян.

Речи Солженицына полны, впрочем, и множества противоречий и неувязок. Вполне по Лебону, эти речи поражают порой своей несвязностью. Достается от него, например, и алчущим прибылей капиталистам, едва ли не столько же, сколько и коммунистам. Так, в речи 30 июня 1975 года на огромном собрании в вашингтонском отеле «Хилтон» Солженицын обрушился на ту «сжигающую капиталистов жажду наживы, которая теряет всякие границы разума, всякие границы самоограничения, всякую совесть, только бы получить деньги». Но ведь то же самое говорил и Карл Маркс. Солженицын, однако, напоминает нам о своекорыстии капиталистов не для того, чтобы объяснить этой жаждой наживы захват колоний или бесчисленные войны XIX и XX веков. Нет, именно сжигающей западных капиталистов жаждой наживы хочет объяснить Солженицын политику торговли, сотрудничества и разрядки с СССР, которую поддерживает, как известно, и значительная часть деловых кругов Запада. В своем негодовании против этой разрядки Солженицын вспоминает даже лозунг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», он обращается к американцам как к «братьям по труду», призывая их выступить и против советских коммунистов, и против американских капиталистов, якобы вступивших в союз с коммунистическими вождями.

Осуждая антифашистский союз западных демократий с СССР в 1941 году, Солженицын дает этому союзу такое объяснение: Запад хотел столкнуть два тоталитарных режима друг с другом, но из-за присущего капитализму своекорыстия не смог предвидеть результата своих действий и потому попал впросак. Такое объяснение политики Запада не слишком оригинально, его можно найти и у Сталина. Важно здесь не то, что Солженицын говорит, а то, что недоговаривает – было бы лучше, если бы Западные демократии помогли Германии разгромить СССР.

Главный враг А. И. Солженицына – коммунизм

Солженицын осуждает своекорыстие и жажду наживы капиталистов, забывая при этом отметить, что капиталисты не последние люди в западных странах, что именно эта жажда наживы породила те несправедливости и пороки капиталистического общества, из реакции на которые и возникли в свою очередь все основные социалистические и коммунистические движения XIX и XX веков. Нет, главный пафос своих выступлений Солженицын направляет как раз против социализма и коммунизма.

Трудно оспаривать многие из критических высказываний Солженицына в адрес реально существующих социалистических государств. Это верно, что в нашей стране нет ни настоящих выборов, ни независимой прессы, ни свободной политической, научной или литературно-творческой деятельности. Это верно, что у нас нет независимых судебных органов или свободных от партийной опеки профессиональных союзов. Однако Солженицын не собирается анализировать различия между предпринимавшимися до сих пор конкретными попытками построить социалистическое общество и идеалами социализма, которые порождены извечным стремлением людей построить справедливый общественный строй, в котором все люди будут по-своему счастливы. Солженицын не хочет видеть, что коммунизм в XX веке победил в первую очередь в таких странах как Россия и Китай именно потому, что здесь страдания десятков и сотен миллионов