Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

политических, научных и художественных произведений? Разве можно не согласиться с Сахаровым, когда он пишет и говорит о чрезмерной жестокости советской пенитенциарной системы, о систематическом нарушении многих элементарных гражданских и политических прав и свобод, в том числе свободы слова и печати, свободы политических ассоциаций, свободы получать и распространять информацию?

Невозможно оспаривать высказывания А. Д. Сахарова о тяжелой судьбе крымских татар, немцев Поволжья, месхов, о дискриминации евреев, о пренебрежении важными аспектами национальной жизни некоторых других народностей СССР.

Сахаров справедливо выступает за устранение всех искусственно воздвигаемых препятствий на путях свободного обмена информацией и идеями и свободного передвижения людей. Нетрудно убедиться, что Сахаров никогда не выступал против разрядки, основанной на росте доверия между всеми странами и народами, на сближении всех частей современного расколотого мира. Ни в своей книге «О стране и мире», ни в Нобелевской лекции А. Д. Сахаров не выступает против основных идей и предложений Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Наша печать явно обманывает своих читателей, когда представляет Сахарова противником Общеевропейского совешания в Хельсинки. «Заключительный акт совещания в Хельсинки, – заявил в своей Нобелевской лекции А. Д. Сахаров, – в особенности привлекает наше внимание тем, что в нем впервые официально отражен тот комплексный подход к решению проблем международной безопасности, который представляется единственно возможным; в акте содержатся глубокие формулировки о связи международной безопасности с зашитой прав человека, свободы информации и свободы передвижения и важные обязательства стран-участников, гарантирующих эти права. Очевидно, конечно, что речь идет не о гарантированном результате, а именно о новых возможностях, которые могут быть реализованы лишь в результате длительной планомерной работы с единой и последовательной позицией всех стран-участников…»

Где же здесь можно усмотреть отрицание важности Хельсинкского совещания? Где здесь можно усмотреть сходство с позицией А. И. Солженицына, яростно атаковавшего летом 1975 года саму идею Общеевропейского совещания и объявившего «предательством» поездку президента США Д. Форда в Хельсинки?

Невозможно оспаривать мысли Сахарова по поводу взаимного и сбалансированного сокращения вооружений, особенно ракетного и ядерного оружия, к тому же Сахаров высказывается здесь по проблемам, которые знакомы ему отнюдь не из чтения газетных и журнальных статей. Сахаров нигде не издевается, подобно Солженицыну, над западной либеральной и леворадикальной интеллигенцией. Критикуя ошибки этой интеллигенции (как он их понимает), Сахаров одновременно подчеркивает разумность, внутреннюю честность и альтруизм основных кругов западной интеллигенции. Призыв А. Д. Сахарова к демилитаризации, к сокращению поставок оружия в слаборазвитые страны, к интернационализму и национальному альтруизму, к увеличению экономической и культурной помощи «третьему миру» – такой призыв можно только приветствовать.

Хотя Сахаров в ряде случаев рисует слишком уж безрадостную картину советской провинции, – не так уж много у нас деревень и поселков, где рабочий день начинается с многочасовых очередей за хлебом, и где «вся округа» сбегается к магазину, если там «дают» мороженую треску, – он несомненно прав, когда пишет об очень плохом снабжении продовольственными товарами и товарами широкого потребления провинциальных городов и деревни. Итальянскому корреспонденту газеты «Джорно», который в открытом письме своему главному редактору («За рубежом», № 45, 1975) восторгается московским молоком и маслом, следовало бы поговорить на этот счет хотя бы с жителями Калинина, Калуги, Курска и других не слишком далеких от Москвы областных центров, которые очень часто приезжают в Москву только за тем, чтобы наполнить свои рюкзаки и сумки колбасой, мясом, сгущенным молоком и даже макаронами высших сортов, которых они не могут купить в своих продовольственных магазинах.

Сахаров безусловно прав, когда пишет о перенапряженности советского хозяйства, об отсутствии резервов, о многих примерах хищнического отношения к природе, о плохих больницах или о росте алкоголизма.

Сахаров вполне справедливо критикует чрезмерную государственную централизацию советской экономической жизни, недостаток самостоятельности даже у самых крупных промышленных предприятий, у колхозов и совхозов. Он справедливо протестует против различных форм преследования инакомыслящих, о репрессиях по политическим мотивам, которые хотя и заметно сократились по своим масштабам, но продолжают тяжелым грузом давить на общественную жизнь. Человек нерелигиозный, он не без основания сетует по поводу униженного положения в нашей стране всех религий, церквей и сект.

В заключительной части книги Сахаров пытается предложить позитивную программу демократических реформ. Хотя по некоторым из 12 пунктов его программы можно было бы спорить, в целом его предложения правильны. Я, например, считаю, что при нынешней централизации и огромных масштабах советского производства требование о полной свободе забастовок отнюдь не является первоочередным условием демократизации. Гораздо важнее на первом этапе обеспечить рабочим и служащим полную свободу собраний и демонстраций, подачи петиций и манифестаций.

Во всяком случае, изложенная А. Д. Сахаровым программа вызывает у меня и моих единомышленников больше сочувствия, чем поводов для спора и возражений. Однако есть в книге Сахарова немало рассуждений и предложений, которые являются или тенденциозными, или явно ошибочными. Они-то и дают в основном повод для резких нападок на него и в советской, и в западной коммунистической печати.

Недостаток объективности, тенденциозность и пристрастность в оценках

Заканчивая свой обзор современного советского общества, А. Д. Сахаров сам замечает: «Эта глава получилась-таки, по обычным нашим стандартам, довольно «злопыхательской». В мучительные часы после работы я время от времени невольно ощущаю чувство неловкости, почти стыда. Делом ли я занят?» (с. 36).

Я думаю, что Сахаров занят важным и полезным делом. Для нормального функционирования нашего социалистического общества нужна критика, и притом критика решительная, критика, не останавливающаяся перед бесчисленными «табу», критика, охватывающая все стороны нашей действительности и все уровни нашего государственного руководства. Я сознательно не добавляю здесь слов об «ответственной», «объективной» или «справедливой» критике. Во-первых, за долгие годы сталинского террора, да и хрущевского «субъективизма» наше общество привыкло молчать и соглашаться, а наши руководители, заботливо огражденные от всякого контроля и критики «снизу», отвыкли спокойно выслушивать слова критики и разумно реагировать на нее. Поэтому даже и самую справедливую и спокойную критику они склонны рассматривать как «злопыхательство». Во-вторых, за эти же годы многие люди разучились критиковать. И теперь, когда некоторые из них, нарушив обет молчания, начинают осуждать недостатки нашей действительности, их критика оказывается часто слишком пристрастной, тенденциозной и субъективной. Поэтому такую критику еще легче огульно отвергнуть как якобы «клевету» и «очернительство». Это происходит чаше всего и с критическими высказываниями А. Д. Сахарова.

Дело не в том, что Сахаров сознательно фиксирует свое внимание на отрицательных сторонах советской действительности, на недостатках и пороках нашей жизни и всего в двух – трех фразах говорит о некоторых несомненных достижениях режима. Всякая критика фиксирует свое внимание в первую очередь на недостатках. Дело скорее в тех акцентах, которые А. Д. Сахаров расставляет внутри своих критических рассуждений. И хотя Сахаров в большинстве случаев вовсе не грешит против истины, у многих зарубежных читателей его книги может сложиться не только односторонняя, но и неправильная картина нашей жизни. Сахаров невольно использует те же приемы, которые столь характерны для советской пропаганды, когда она пишет о странах Запада. Эти приемы очень просты. Возьмем для примера область, в которой успехи Советского Союза слишком очевидны. Мы имеем в виду жилищное строительство. О достигнутом в этой области прогрессе можно написать по-разному. Можно указать, например, что за двадцать лет, с 1956 по 1976 год, в СССР введены в действие жилые дома общей полезной площадью два с лишним миллиарда квадратных метров, что число построенных в эти годы квартир превысило 50 миллионов, что свыше 85 % городских жителей улучшили свои жилищные условия, и что не менее 60 % семей располагает сегодня отдельными квартирами. Можно также написать, что качество квартир и всего жилищного строительства в эти два десятилетия заметно улучшилось, стала более удобной планировка жилых кварталов, система обслуживания, лучше стал работать общественный транспорт и т. д., и т. п.

Тут же нужно, конечно, отметить, что качество жилищ в СССР все еще отстает от западных стандартов, что в СССР на одного человека приходится меньше жилой площади, чем в США или в Западной Европе, что у нас плохо обстоит дело с телефонизацией, что в системе распределения квартир много злоупотреблений, что архитектура большинства новых домов убога и невыразительна, и что в жилищном строительстве сохраняется пока еще очень много проблем, которые необходимо решать.

А. Д. Сахаров, говоря о жилищном строительстве в СССР, начинает сразу же с перечисления недостатков. Он констатирует, что еще не все семьи в стране имеют отдельную квартиру, что получение отдельной квартиры является все еще счастьем, которого многие семьи ждут всю жизнь. Он отмечает, что и в отдельных квартирах не каждый член семьи имеет отдельную комнату. Он замечает, что жилые