Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

и не замечаем, как много говорит каждый жест. Только тот, кто долго общался с другом исключительно по телефону, а потом вдруг неожиданно встретился с ним лицом к лицу, может понять и оценить это в полной мере…

Телевизор на борту станции позволил членам экипажа не только слышать голоса любимых артистов, которые регулярно в «выходные» дни давали для них концерты, но и видеть их — и Аркадия Райкина, и Эдиту Пьеху, и Льва Лещенко, и Софию Ротару, и композитора Александру Пахмутову, поэтов Николая Добронравова, Роберта Рождественского и многих, многих других.

Специальная группа организовала для космонавтов, работающих на станции, встречи с интересными людьми — учеными, писателями, журналистами-международниками, спортсменами. Однажды в студию телецентра в Останкине, откуда велись передачи на борт станции, по просьбе космонавтов пришел художник Виктор Чижиков — создатель олимпийского Мишутки, артисты эстрады пели для них специально сочиненные на этот случай космические частушки…

Теперь регулярно на борт станции передается программа «Время», новые кинофильмы, транслируются спортивные соревнования — ведь все космонавты активные болельщики за успехи наших хоккеистов, гимнастов, фигуристов…

А однажды передающие телекамеры установили на улицах нашего Звездного городка, и они передавали на борт станции «картинки из его жизни». Володя и Валерий видели, как жители Звездного идут на работу, ребятишки спешат в школу, а хозяйки — в магазины за продуктами.

Некоторые, узнав, что идет прямая передача на борт станции, подходили к телекамерам и переговаривались с космонавтами, передавали им последние новости Звездного, приветы от друзей и знакомых. Теперь такие передачи ведутся регулярно.

Конечно, свободного времени у членов экипажа станции не так уж много для того, чтобы подолгу проводить время у экрана своего телевизора, но «земные» телевизионные передачи способствовали их более полноценному отдыху, снимали напряжение, созданное необычной обстановкой и интенсивным трудом…

Появление двусторонней телевизионной связи, естественно, не могло ограничиться только «развлекательной», если так можно выразиться, частью программы. Оно внесло существенные изменения и в деловое общение космонавтов с Центром управления полетом.

Упростилась передача служебной информации. Не зря ведь говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И вот теперь с Земли часто вместо долгих объяснений, как и что делать, показывали «картинку» — схему, чертеж, рисунок, а то и просто «на руках» демонстрировали наиболее целесообразные приемы той или иной работы…

Более подробно я еще расскажу об этом. Сейчас же мне хочется предложить читателям совершить небольшой экскурс в прошлое и проследить за тем, как менялся психологический климат и настрой космонавтов в процессе расширения и углубления нашего проникновения в космос от первого полета Гагарина и до наших дней.

Сейчас, когда на орбите успешно проработал без малого полгода экипаж Ляхова и Рюмина, нередко можно услышать вопрос — не слишком ли мы осторожничаем и нельзя ли было сразу после полета Гагарина перейти к длительным полетам?

Нет, нельзя! Ведь двадцать лет назад, когда готовился к своему первому рейсу в космос Юрий Алексеевич Гагарин, никто с полной уверенностью не мог сказать, выдержит ли вообще человеческий организм встречу с космосом.

Полет Юрия Алексеевича Гагарина опроверг утверждения скептиков о невозможности полетов человека в космос, снял в значительной мере остроту этой проблемы.

Суточный полет Германа Степановича Титова поставил перед учеными-медиками множество новых, достаточно острых проблем, связанных с возможностями человека совершать длительные космические полеты. Он заставил задуматься более серьезно о специальных тренировках вестибулярного аппарата кандидатов на космический полет.

Найдя решение этих проблем, ученые помогли космонавтам совершить трех-, четырех- и пятисуточные полеты.

Следующий шаг сделали американцы — на своих новых космических кораблях «Джемини» они совершили полеты длительностью в восемь и четырнадцать суток. Полной информацией об этих полетах мы тогда не располагали, но было известно, что самочувствие членов экипажа, особенно к концу четырнадцатисуточного полета, было довольно неважным.

Последовали новые поиски ученых, и были получены нужные результаты, которые позволили отправить в космос новые экипажи на более длительный срок. Андриян Николаев и Виталий Севастьянов на корабле «Союз-9» совершили восемнадцатисуточный космический полет.

Кто помнит этот полет, тот знает, как тяжело далось космонавтам возвращение на Землю, как трудно проходил период реадаптации — то есть обратного привыкания к условиям земной гравитации после длительной невесомости. Перед учеными-медиками выросла тогда целая гора проблем. Но они «взяли» и эту вершину. Были найдены различные средства, позволяющие человеческому организму противостоять вредным влияниям невесомости, а главное — был определен тот оптимальный режим физических нагрузок, который давал возможность космонавту в длительной невесомости поддерживать мышцы в рабочем состоянии, не позволять им атрофироваться.

Опыт длительного космического полета на «Союзе-9» показал, что на транспортных кораблях типа «Союз» и «Аполлон» можно совершать сравнительно непродолжительные полеты, но на больших орбитальных станциях, на которых могут быть установлены специальные тренажеры, способные дать космонавту большие физические нагрузки, возможны и более длительные полеты.

И вот на космические орбиты выводится сначала наша станция «Салют», потом американская — «Скайлэб».

На «Салюте», кроме эспандеров и специальных нагрузочных костюмов, в распоряжении космонавтов появились спортивные тренажеры — «бегущая дорожка», а потом и велоэргометр. Позаботились о тренажерах и наши американские коллеги.

Результат не замедлил сказаться. Наши космонавты, пробуя разные режимы полета, совершили 24-, 30-, 48- и 63-суточные полеты. Американцы на «Скайлэбе» работали в космосе в течение 28, 59 и 84 суток.

И что же? Многие были свидетелями того, что, совершив на космической станции более длительные полеты, наши космонавты и американские астронавты чувствовали себя ничуть не хуже, а в некоторых случаях даже лучше тех, кто совершил более короткие путешествия на транспортных кораблях. Виталий Севастьянов, например, вернувшись после своего второго полета, длившегося 63 дня, заявил, что после первого 18-суточиого полета его самочувствие было значительно хуже…

Новые возможности, еще более перспективные, открылись для космонавтов на станции «Салют-6». Опыт предыдущих длительных полетов позволил космонавтам преодолеть своеобразный психологический рубеж, они по достоинству оценили роль и значение физических нагрузок в длительном космическом полете, повысилась комфортность условий пребывания на станции, по-новому было организовано питание космонавтов, их отдых и досуг. И вот установлены новые рекорды продолжительности пребывания человека в невесомости — 96, 140, 175 и, наконец, 185 суток!

Каждый предшествующий экипаж, преодолевая один психологический барьер за другим, как бы расчищал дорогу своим последователям, снимая с них часть «психологических перегрузок».

Каждый последующий экипаж с большей ответственностью и настойчивостью занимался на тренажерах, упорно боролся с деморализующим влиянием невесомости.

Этот последний фактор подчеркивали все космонавты, принимавшие участие в длительных полетах. Невесомость после периода адаптации оказывается уж очень коварно-приятной. Человек чувствует себя в полете легко, свободно, раскованно. И совсем