Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Космонавты провели необходимые коррекции, и корабль стал сближаться со станцией. Сближение проходило нормально, без отклонений от расчетного графика. Экипаж перешел к завершающему этапу причаливания, и все уже ожидали сообщения о стыковке, когда вдруг поступило сообщение с орбиты о сомнениях экипажа в правильности прохождения режима. После консультации с Центром управления была предпринята еще одна попытка осуществить стыковку. Сработали двигатели причаливания, было зафиксировано касание корабля и станции, однако сигнала о механическом захвате и стыковке на Землю не поступило. После нескольких повторных попыток состыковаться со станцией из-за нерасчетного режима работы стыковочных устройств стыковка со станцией была отменена, и экипаж получил команду о спуске с орбиты.

Конечно, самочувствие членов этого экипажа нельзя было назвать бодрым — готовились к полету не один год, могли проработать на станции столько времени, сколько предусмотрено программой, и вот… досадная неудача.

Но оба космонавта не пали духом. Они сразу же включились в тренировки своих товарищей по отряду и доказали, что готовы к повторному полету на станцию.

Нештатная ситуация, возникшая в первом полете к станции, не внесла каких-либо существенных изменений в общую программу работы со станцией «Салют-6». На космодроме уже были готовы к полету и новый корабль, и его экипаж — Юрий Романенко и Георгий Гречко.

Конструкторы и инженеры тщательно еще раз проверили стыковочный узел нового корабля, так как о нерасчетном режиме стыковочного узла «Союза-25» располагали лишь телеметрической информацией. Ведь при возвращении на Землю такие отсеки «Союза», как приборно-агрегатный и орбитальный, на котором размещается стыковочный узел, отделяются от спускаемого аппарата и сгорают в плотных слоях атмосферы.

Несколько изменили программу работы в космосе Романенко и Гречко — во-первых, они должны были пристыковать свой корабль не к первому, а ко второму стыковочному узлу станции, расположенному на приборно-агрегатном отсеке, а во-вторых, во время своего ранее запланированного выхода в открытый космос провести вместо научных экспериментов осмотр стыковочного узла на переходном отсеке и, если потребуется, отремонтировать его.

В оставшееся до старта время экипаж провел дополнительные тренировки, в бассейне гидроневесомости отработал операции по осмотру стыковочного узла, захватил с собой необходимые инструменты и…

10 декабря 1977 года «Союз-26» стартовал с космодрома Байконур. Четко были выполнены все предусмотренные программой операции, и на следующий день экипаж состыковал свой корабль со станцией, а затем, перейдя в нее, приступил к работам по расконсервации систем и агрегатов «Салюта-6». Через десять дней, когда экипаж уже достаточно хорошо адаптировался к условиям работы в невесомости, он начал подготовку к выходу в открытый космос.

В этом полете впервые проводились испытания новых скафандров. В отличие от ранее применяемых для этой цели новые скафандры были полужесткого типа — каркас и шлем их были выполнены как одно целое. В общем виде это отдаленно напоминало металлические кирасы средневековых рыцарей. Рукава же и штанины у скафандров были мягкими. Этот скафандр не надевался — в него космонавт «входил», в буквальном смысле этого слова, через специальный люк, расположенный на спине у «кирасы». Новый скафандр обладал целым рядом преимуществ перед всеми прежними и прежде всего более высокой надежностью герметизации. Он не имел внешних трубопроводов, связывающих ранец системы жизнеобеспечения со скафандром. А сам этот ранец теперь составлял единое целое со скафандром и укреплялся в задней его части, являясь одновременно и герметической крышкой люка. Система жизнеобеспечения нового скафандра была автономной и независимой от внешних условий, надежно обеспечивала внутри скафандра нужный для работы микроклимат — нормальное давление, влажность, температуру, процентное содержание кислорода. Практически система жизнеобеспечения скафандра включала в себя все блоки этой же системы станции, только в миниатюре. Скафандр надежно предохранял своего владельца и от палящих лучей солнца, и от космического холода. Имелась в скафандре и специальная система, которая отводила тепло, выделяемое телом космонавта. Особенно интенсивно это тепло выделяется в процессе напряженной работы в открытом космосе, и, если его не отводить, космонавт может получить тепловой удар и даже потерять сознание.

Еще одно очень важное отличие нового скафандра заключалось в том, что он был безразмерным и годился для использования самыми разными и по росту и по комплекции космонавтами. Требовалась только небольшая и несложная подгонка длины рукавов и штанин. Так что двух костюмов в штатном имуществе станции теперь было вполне достаточно для того, чтобы обслужить всех прибывающих на ее борт космонавтов.

Итак, 20 декабря 1977 года Романенко и Гречко, надев скафандры и проверив их герметизацию, ожидали команды на выход в открытый космос.

Оператор Центра управления полетом, находившийся на связи с экипажем, пожелал «Таймырам» (таков был их позывной) счастливой работы и разрешил открыть люк переходного отсека…

Мы все, кто находился в тот момент в ЦУПе, затаив дыхание следили за каждым шагом Романенко и Гречко. Диктор по громкой связи постоянно сообщал данные медицинского контроля о состоянии космонавтов. Можно сказать, что они, эти данные, противоречили напряженности момента: оба космонавта чувствовали себя хорошо и довольно спокойно.

— На связи «Таймыр-2», — донесся до нас из космоса голос Георгия Гречко, — вышел в открытый космос. Осматриваю торец стыковочного узла. Разъемы в порядке. Элементы станции — антенны, светильники, солнечные батареи — в норме. Осмотр и контроль продолжаю… — И добавил: — Постоянно испытываю ощущение, что меня все время куда-то тянет, что вот-вот улечу в пространство…

— Не волнуйтесь, — тут же успокоил нас Юрий Романенко, — от меня никуда не улетит. Страхую надежно!

На экране ЦУПа появляется изображение стыковочного узла станции — это Гречко передает «картинку», как он выразился, «для объективности». Специалисты внимательно рассматривают ее и подтверждают: узел в порядке и готов принять новый корабль…

Выход в открытый космос был успешно завершен и дал нужные результаты. Руководители полета оценили работу экипажа очень высоко…

После такой сложной и напряженной работы экипажу был предоставлен выходной день. А затем он приступил к плановой исследовательской и экспериментальной работе.

В ночь с 31 декабря на 1 января 1978 года Юрий Романенко и Георгий Гречко первыми из советских космонавтов встречали Новый год в космосе. Они достали заботливо упакованную и припрятанную на станции для этого случая елочку с игрушками. «Заря» передала на борт праздничный концерт. В ноль часов по московскому времени «Таймыры» уселись за праздничный стол, произнесли традиционный тост: «С Новым годом!», пожелали Земле успехов и выпили… по глотку элеутерококка…

Кстати, за сутки они имели возможность 17 раз встречать Новый год на орбите — сперва вместе с камчадалами, сибиряками, жителями Среднеазиатских республик и Урала, москвичами и всеми, кто живет в европейской части СССР, а потом и с нашими друзьями из