Мистика совершенного спасения - Евгений Александрович Жуков

глубине своего возрождённого духа. Он живёт как нищий, не зная о королевской крови, текущей в его жилах. Он ползает в прахе самоуничижения, не зная, что ему дарованы крылья. Он томится в темнице ложной идентичности, не зная, что дверь давно открыта.

"Посмотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими". Не станем когда-нибудь в будущем, не будем называться условно, по снисхождению, но уже есть и называемся по праву. "Если же дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу". Не потенциальные наследники, ожидающие смерти завещателя, но актуальные, уже вступившие в права наследства. "Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе". Не будет после многих лет подвижничества, но нет прямо сейчас.

Просите Бога открыть эти истины не только уму, который может их признавать доктринально, но душе, которая должна их переживать экзистенциально. Ибо знание о том, кто мы во Христе, оставаясь лишь интеллектуальной информацией, не производит преображения. Оно должно опуститься из головы в сердце, из богословия в опыт, из теории в реальность. "Боже, я знаю умом, что Ты усыновил меня, но душа моя всё ещё живёт как сирота. Открой мне эту истину так, чтобы она преобразила всё моё существование".

Следующее прошение, органически вытекающее из первого: "Боже, дай мне осознать Твою любовь во всех проявлениях моей жизни". Здесь необходимо различение тончайшей важности, несоблюдение которого ведёт в пропасть ереси. Мы просим не о даровании любви – это было бы ересью, ибо любовь Божия уже дарована полностью и совершенно. "Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам". Не будет излита в будущем, не изливается постепенно, но уже излилась – аорист совершенного действия, указывающий на законченность события.

Мы просим об осознании этой уже дарованной любви, о способности различать её присутствие во всех обстоятельствах жизни – радостных и скорбных, желанных и нежеланных, понятных и загадочных. Ибо любовь Божия не ограничивается приятными переживаниями и утешительными провидениями. Она действует и в том, что причиняет боль, и в том, что озадачивает разум, и в том, что смущает чувства. "Кого любит Господь, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает". Наказание здесь не карательная мера, но педагогическое действие любящего Отца.

Апостол Иоанн провозглашает с кристальной ясностью: "Любовь назидает". Только любовь созидает подлинное преображение души. Не страх перед наказанием, не желание награды, не стремление к совершенству, не религиозный долг – но любовь. Всё остальное производит лишь внешнее изменение поведения, оставляя сердце каменным. Любовь же размягчает камень, проникает в глубины, куда не достигает никакое иное средство, преображает изнутри.

Но здесь таится опасность неправильного понимания. Некоторые, услышав об необходимости любви, начинают усиленно пытаться произвести её в себе, как если бы любовь была продуктом человеческого усилия. Они истязают себя, упрекая за недостаток любви к Богу, и тем самым лишь множат внутреннее напряжение. Прошение же о даровании любви логически предполагает, что её ещё нет, что мы нищи и нуждаемся в том, чего не имеем. Это отрицает фундаментальную истину: любовь Божия уже дарована в полноте.

Правильное прошение звучит иначе: "Боже, открой мне любовь, которую Ты уже влил в моё сердце. Дай мне увидеть Твою любовь в этом обстоятельстве, в этом испытании, в этой радости, в этой скорби. Научи меня распознавать Твою любовь под всеми её личинами – даже под личиной того, что кажется мне враждебным или равнодушным". Это прошение не о получении недостающего, но об открытии уже присутствующего, не о приобретении нового дара, но об осознании дарованного.

Затем следует просить Бога направить мысли и чувства в медитации: "Господи, направь мой ум к тем истинам, которые мне нужно созерцать сейчас. Возбуди в сердце те чувства, которые угодны Тебе. Приведи в память те слова Писания, которые служат пищей для настоящего момента". И самое важное: "Даруй мне осознание, что всё, происходящее в этой медитации – каждая мысль, каждое чувство, каждое движение души – происходит по Твоей святой воле, даже если я не понимаю Твоих путей".

Это последнее прошение соединяет практику молитвы с практикой принятия. Оно готовит душу к тому, чтобы не бороться с содержанием медитации, но доверять божественному водительству даже там, где пути Божии непостижимы для разума. Если в медитации возникает не мир, но смятение, не радость, но печаль, не ясность, но тьма – и это по воле Божией, и это служит к благу, и это материал, с которым работает благодать.

После этих прошений наступает время успокоиться и дать Богу направить молитву дальше. Не нужно составлять список прошений, не нужно планировать содержание молитвы, не нужно контролировать её течение. Достаточно того, что вы попросили мудрости, признали конкретный грех (если таковой осознан), попросили об откровении вашей идентичности во Христе и осознании Его любви, предали направление молитвы Богу. Теперь позвольте Духу молиться в вас теми воздыханиями неизреченными, о которых говорит апостол.

Что касается благодарений и слов любви ко Христу – ни в коем случае не следует их вымучивать. Благодарность, выжатая из сухого сердца волевым усилием, подобна искусственным цветам: внешне они могут напоминать живые, но в них нет жизни, нет аромата, нет той красоты, которая исходит только от живого. Слова любви, произносимые по религиозной обязанности, оскорбительны для Бога не менее, чем для человека. Какой муж обрадуется, если жена скажет ему "я люблю тебя" с таким видом, как если бы выполняла тягостную повинность?

Иногда – и это дар чистой благодати – Бог даёт душе почувствовать близость Христа. Тогда сердце переполняется, и слова любви изливаются, как вода из переполненного сосуда. Душа молится как невеста к жениху, с той нежностью и страстностью, с той свободой и непосредственностью, которая характеризует подлинную любовь. В эти мгновения не нужно сдерживаться, не нужно стесняться выражений, не нужно цензурировать свои слова, боясь, что они слишком эмоциональны или недостаточно благоговейны.

Разумеется, существуют границы приличия и благоговения, которые не следует переходить даже в экстазе любви. Не следует обращаться к Богу с той фамильярностью, которая граничит с непочтительностью. Но в пределах этих естественных границ душа должна быть свободна выражать свою любовь теми словами, которые рождаются спонтанно, без расчёта и без страха.

И ни в коем случае не следует поддаваться той мерзкой мысли, что ваши слова исходят из нечистых уст и потому недостойны Бога. Это мышление самоотвержения, пропитавшее традиционную аскетику, должно быть извергнуто из сознания навсегда и без остатка. Какие есть уста, теми Бог и принимает слова любви. Он не