Мифология инков. Боги, ритуалы и традиции - Елена Владимировна Новосёлова

цитаделей Чан-Чана показывают, что погребальные платформы, где, скорее всего, хоронили правителей, сопровождались принесением в жертву большого количества молодых женщин. Можно предположить, что это были жены или наложницы, которые должны были последовать за своим господином в загробный мир. Точное число захороненных таким образом неизвестно, поскольку погребальные платформы плохо сохранились, но речь могла идти о десятках людей. Есть вероятные свидетельства такого обычая и в более раннее время, для культуры Уари: в столичном городище исследован сектор со множеством ниш, который рассматривается некоторыми исследователями как гробница правителя, меньшим распространением обычая, сколько не столь основательной изученностью культур в археологическом отношении. Кроме того, нередко в погребениях встречаются и детские сопроводительные захоронения.

Для инков соответствующий обычай зафиксирован в письменных источниках. Погребенные в качестве сопроводительных жертвоприношений лица не обязательно были женами или наложницами. На это указывают примеры женских престижных погребений, в которых основной объект захоронения (знатная женщина) погребен с лицами того же пола явно более низкого статуса, на что указывает разница в погребальном инвентаре. Вероятно, они были служанками и/или доверенными лицами. В целом же такие погребения встречаются намного реже мужских, одни из самых известных примеров – это некрополь Уари в Кастильо-де-Уармей и погребение т. н. «госпожи Као» в городище Эль-Брухо (культура Моче). Аналогичным образом в мужских погребениях встречаются сопроводительные жертвоприношения как женщин, так и мужчин, при этом статус последних мог быть самым различным. Таких примеров немало, в частности, на многочисленных раскопанных городищах культуры Моче. В Сьерре такие захоронения встречались исследователям реже, но это вызвано не столько меньшим распространением обычая, сколько не столь основательной изученностью культур в археологическом отношении. Кроме того, нередко в погребениях встречаются и детские сопроводительные захоронения. В Чиморе существовала также практика приношения в жертву детей богине Си, о которой сообщается в письменных источниках. Ее существование подтверждают и археологические данные. О масштабах таких жертвоприношений нет достоверных свидетельств, но можно предположить, что массовость жертвоприношений была явлением редким, характерным для экстренных случаев.

Жертвоприношения по случаю катаклизмов также подтверждаются как письменными свидетельствами, так и археологией. Недавно раскопанное чиморское захоронение лам и детей в Уанчакито-Лас-Йамас является на данный момент самым массовым из обнаруженных в Андской цивилизации. Предполагается, что его целью было уменьшить последствия Эль-Ниньо, которые очень негативно сказывались на экосистеме побережья. Жители Чимора пытались таким образом задобрить божественные силы, ответственные за погоду и климат. Учитывая ориентацию этого жертвоприношения, таковые мыслились как обитающие в океане. Не столь впечатляющие, но однозначно связанные с Эль-Ниньо жертвоприношения обнаружены и при раскопках некоторых центров Моче: некоторые, явно принесенные в жертву, люди погребены в слое дождевых наносов, которые на побережье Перу возникают как раз при Эль-Ниньо.

Наряду с многочисленными примерами использования человеческих тел как объектов жертвоприношений в Андах известна и практика ритуального подношения человеческой крови: в некоторых погребениях найдены керамические сосуды со следами крови. Однако такие свидетельства не слишком многочисленны. Это может объясняться как меньшим распространением этого обычая, так и тем фактом, что следы его присутствия сложнее обнаружить.

Помимо человеческих жертвоприношений широкое распространение получило и принесение в жертву животных, а также продуктов питания, напитков, текстиля и керамических изделий. Это не является отличительной особенностью Андской цивилизации: подобные жертвы богам устраивали жители всех древних обществ. Однако ассортимент этих подношений определяется конкретными условиями каждой цивилизации, и в случае с Андами мы можем наблюдать следующую картину. Из животных чаще всего приносили в жертву лам и морских свинок, причем первых – по торжественным случаям. Это обстоятельство можно объяснить большей ценностью ламы по сравнению с морской свинкой, а по особым поводам было принято жертвовать что-то ценное. Иногда собак, и эта практика четко ассоциировалась с погребениями. Подносимая при жертвоприношениях пища тоже определялась тем, что было доступно жителям Анд: кукуруза, картофель и прочие продукты местного земледелия. Из напитков самым частым подношением была чича – ферментированный напиток из кукурузы, широко распространенный и в наши дни. Сейчас его изготавливают из особого сорта кукурузы насыщенного темно-фиолетового цвета в промышленных масштабах, и приобрести чичу можно в любом перуанском супермаркете. Еще один специфический местный продукт, выступавший в качестве подношения, – листья коки. Жители Анд издревле жевали их ради тонизирующего эффекта, снижающего симптомы горной болезни. Возможно, в ритуалах могли использоваться и опьяняющие свойства коки, но достоверной информации на этот счет нет. Наконец, следует упомянуть о раковинах спондилуса. Этот моллюск не водится в довольно холодных перуанских водах, и в Анды его привозили из более северных широт. Другими словами, это был довольно дорогой предмет. Но он часто присутствовал в ритуальных контекстах, связанных с почитанием воды, плодородия и загробного мира.

Следует сказать и об особой роли в местном мировоззрении драгоценных металлов – золота и серебра. Конечно, использование золотых и серебряных изделий характерно для всех цивилизаций, где они выступали как символы богатства, знатности и влияния. Так же было и в Андах, но здесь золото и серебро имели другое, сугубо сакральное, значение. Они олицетворяли близость к миру священного, к миру богов. По крайней мере в поздних культурах Сьерры золото воспринималось как символ солнца, а серебро – как символ луны. Поэтому местные правители, надевая на себя массивные диадемы, пекторали и серьги из серебра или золота, не просто демонстрировали этим свой статус, но и подчеркивали близость к божествам.

В завершение коснемся черты, которая представляет, пожалуй, наибольшую сложность для понимания. Речь идет о дуальности – особенности местного мировоззрения, которая предполагает наличие двух параллельных подсистем в рамках одной комплекса. На более простом уровне идея дуальности, или дуализма свойственна многим мифологиям: это классические противопоставления дня и ночи, левого и правого, мужского и женского и т. п. Однако для Анд эта черта присуще в более общем плане. Тем не менее, в современной перуанистике дуальность более изучена в политико-социальной сфере андских обществ, в контексте же мифологии она исследована не столь подробно. Но есть основания полагать, что инкский мифологический дуализм был основан на гендерном параллелизме: сосуществовании мужской и женской линии богов под предводительством Виракочи – андрогинного божества, сочетающего как мужские, так и женские черты. Интересным материальным подтверждением идеи дуализма в андском искусстве являются некоторые ювелирные изделия: одна их половина сделана из золота, вторая – из серебра, которые символизируют мужское и женское начала. Такие изделия неоднократно обнаруживались, например, в мочикских погребениях.

§ 2. Инкская мифология: общая характеристика

Переходя непосредственно к вопросу об инкской мифологии, следует в первую очередь решить вопрос о том, что есть мифология как таковая. Как и любое сложное понятие, его едва ли можно трактовать однозначно, и какого-то универсального определения предложить невозможно. Мифология является неотъемлемой частью мировоззрения и религии, а они всегда уникальны, несмотря