Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

«Если мы запретим людям мечтать, — казалось, говорила она, — мы отнимем у них будущее!»

И понеслись вопросы-ответы, читки-зачитки, правки-предложения и т.д.

А через три часа взволнованные долгим отсутствием детей родители пришли в школу и разобрали их всех по домам. А стулья разнесли по классам.

Всем отдыхать! Ведь завтра в школе № 20 очередной учебный день!

Четвертая жизнь

Свои

— Антошка, чего так поздно⁈ Ужинать будешь? У меня котлетки с пюре, компот из сухофруктов. Они тебя уже заждались, — встретила сына мама.

Голос после заводской смены у неё был чуть хрипловатый, она устала и теперь ей хотелось просто видеть сына дома, живого и невредимого.

Мама женщина жизнью битая. Заводская рабочая, дитя войны, выпускница детского дома. Сама она про детдом никогда не рассказывала, но позже Антон нашёл и прочитал в Интернете воспоминания ее товарок, как они жили в том детдоме в войну. Девчонки ее звали Нюрой. Плясунья была отчаянная, пела в хоре.

Кстати нормально они там жили, без ужасов. Не голодали, ездили с концертами по госпиталям, за лошадьми ходили, на детдомовском огороде овощи выращивали. Из солдатских трусов, а других и не было, сами шили себе бельишко.

Нюру и ее сестру Фросю привез в детдом председатель их колхоза. Мать их — Евдокия, умерла зимою 1942 года, а отец — Осип, был раскулачен и погиб в лагере ещё до войны. Надорвалась на колхозной работе и умерла, не встала с утра на работу. И голодные сестрички доходили в нетопленой избе рядом с мёртвой матерью. Председатель завернул девочек в один тулуп и на санях отвез в район, где сдал в местный детдом. Поклон ему до земли, инвалиду Гражданской войны и русскому пьянице запойному! Не выжили бы сестрички без него.

И пока обе не вышли замуж, ездили они в этот Доволенский детдом на каникулы и в отпуск. А больше и некуда было. Обе красавицы были невозможные, Антон видел их на фото того времени.

Как-то на трамвайной остановке маму окликнул какой-то мужик:

— Нюра! Помнишь меня, детдом?

И как она рванула от него, волоча маленького Антона за руку. Не захотела вспоминать.

* * *

Небольшая двухкомнатная квартира «хрущёвка-распашонка» на втором этаже панельной пятиэтажки, с пятиметровой кухней и совмещённым санузлом. Балкон с ограждением из прутьев и верёвками для сушки белья. Крашеный дощатый пол. Стены в побелке. Высота потолка — два с половиной метра.

Пахло старой краской, тёплым деревом, сушёными яблоками, шерстяными носками на батарее. И этот запах Антон узнавал с порога: он означал, что дома всё в порядке.

Обстановка в квартире самая простецкая.

В «большой» проходной комнате — на стене ковёр, как у всех. Почему на стене? Так для красоты же! Круглый раскладывающийся стол с «венскими» стульями. Сервант, он же книжный шкаф, с самой обыкновенной посудой. На открытых полках — о, бальзам для души подростка, несколько небольших собраний сочинений Пушкина, Лермонтова, Чехова, Некрасова и толстый «Словарь иностранных слов». На серванте радиола «Вега», производства Бердского радиозавода.

На тумбочке в углу чёрно-белый телевизор «Радий». На нём красивая белая шитая салфетка углом под статуэткой «Девушка со снопом». Плоская трёхрожковая люстра.

Диван кровать, на нём спят родители, уже разложенный, родители встают рано. Кресло. Всё!

Вторая «маленькая» изолированная комната — вотчина Антона. Шифоньер с одеждой и бельём. Кровать, ещё от бабушки Дуси, с хромированными шарами на спинках и ватным полосатым матрацем на упругой железной сетке. Дуся умерла, когда Антон уже пошёл в первый класс и он её прекрасно помнил — любила она его, а он её. Письменный стол с настольной лампой. Старенький ламповый магнитофон «Комета», производства Новосибирского завода «Точмаш». Полка с магнитофонными плёнками и книгами. Стул. Акустическая гитара. Фотоаппарат «Зоркий». Волейбольный мяч. Всё!

— У-у-у… котлетки это хорошо, я голодный, как волк. В школе «Клуб книголюбов» организовали. Я и не знал, что у нас в «двадцатке» одни книголюбы учатся. Пока наговорились. Теперь часто заседать будем. Новых книг много выходит и все нужно прочитать и обсудить. Там куратором будет училка молодая — Изабелла Яковлевна Решетняк. Такая… Вообще всю фантастику читала! Ну почти всю.

Отужинав вкуснейшими мамиными котлетками с картофельным пюре и всё запив ароматным компотом из сухофруктов, Антон перешёл к обязательной вечерней программе. Делать уроки? Нет, конечно, поболтать с отцом!

Отец

Отец в юности служил во флоте и когда рассказывал про службу, любил немного, как бы это сказать помягче… приукрасить:

— Шли мы Сангарским проливом, — начал свой рассказ отец, — Слева японцы, справа американцы и вдруг…

Антон аж замер от удовольствия. Эту историю о приключениях балтийского линкора «Марат» в Японском море он слышал много раз и знал её наизусть, но всё равно, любил безмерно, как будто в первый раз. И как линкор чуть не утонул, наткнувшись на сорвавшуюся с якоря японскую плавучую мину, ещё с войны. А отец всех спас, стоя ночную вахту марсовым наблюдателем и вовремя углядев ту мину в морской бинокль. И как отец у замполита честно выиграл отпуск из трёх партий в шахматы.

Но про отпуск, похоже, правда. По некоторым агентурным сведениям, именно в этом отпуске отец и встретил маму в заводском общежитии, где его мама — бабушка Дуся, работала вахтёром и уборщицей. А было так…

Когда отец приехал домой в отпуск, вот тогда-то и присмотрела ему бабушка Дуся невесту — фрезеровщицу Аню, девушку красивую, серьёзную и не подверженную разгульным общагинским нравам.

— Анечка, — улыбаясь, Дуся позвала к себе на вахту девушку, только что вернувшуюся со смены. — А к тебе пришли!

Аня удивлённо вскинула брови, она никого не ждала.

И вдруг…

За вахтой поднялся во весь свой богатырский рост и пошёл к ней навстречу, протягивая руку с букетиком ромашек, стройный темноволосый красавец в ошеломительной морской форме номер два: в белой фланелевой рубахе с полосатым «рябчиком» на груди и синим воротником-гюйсом с тремя пенистыми волнами по краю; с погонами старшины первой статьи на плечах — по три золотых полоски на белых квадратах; в широченных клешах, перехваченных на бёдрах шикарным чёрным кожаным ремнём с сияющим якорем на массивной бронзовой бляхе: в прекрасной белой бескозырке с красной звездою и золотыми якорями на двух чёрных ленточках с надписью