Реставратор 3 - Николай Некрасов

Шаги тем временем приближались, и я инстинктивно осматривался в поисках укрытия. А через несколько мгновений в дверном проеме появились гости. Жрецы ОКО, с присущей только им формально-благочестивой манерой вселять в простых людей страх, уважение и желание спрятаться. От греха подальше. И от гнева служителей Отдела Контроля Одержимости. Исключительно праведного, само собой.

Примерно так же я чувствовал себя, входя в дорогой магазин в столице и курсируя между полок, если по пятам за мной по какой-то причине ходил охранник и бросал оценивающий взгляд. Не украл ли я чего? Достаточно ли я состоятелен, чтобы купить здесь что-либо? Может, только и жду, когда он отвернется, чтобы сразу обворовать весь магазин. И хоть подобных желаний у меня никогда не возникало, чувствовал я себя максимально неловко. Так и со жрецами из ОКО.

Высокий и коренастый вошли в комнату. И мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это были не Горин с его ищейкой. Я даже несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что этих двоих я видел в первый раз в жизни.

Высокий был мужчиной лет сорока, с аккуратно уложенными волосами, в которых серебрилась ранняя седина. Не та, что старит, а та, что придает лицу статусности и серьезности.

Взгляд его скользнул по комнате, словно фиксируя расположение предметов и вещей. Такой же цепкий, как у Горина, но чуть более легкий. Скорее, оценивающий, а не сканирующий на предмет наличия подвоха, как это было совсем недавно в моем доме.

«По шаблону вас там штампуют, что ли?» — задался я вопросом, чуть злясь на себя за то, что заранее поддался тревоге. Они были очень похожи, будто бы в ОКО их специально собирали напарников в типовые пары. Может, у них там свои критерии даже на внешность. Чтобы внушать трепет и уважение, один состав было легко подменить другим. Никто особенно и не заметит.

Но я прогнал эти мысли, поняв, что отличия все-таки были. Коренастый напарник остановился чуть позади от высокого, встал у стены, будто держась рядом, но сохраняя позицию ведомого. Он скрестил на груди руки и со скучающим видом уставился на нас.

— Антон Юрьевич Лисицын, — произнес высокий, не дожидаясь вопроса. — Старший жрец-дознаватель ОКО.

«И звания совпадают», — отметил я.

Жрец сунул руку в карман пальто, достал удостоверение и протянул Евгению Александровичу привычным жестом человека, который делает это настолько часто, что давно перестал придавать этому значение.

Евгений Александрович взглянул на раскрытое удостоверение:

— Евгений Александрович Озерский, — представился он в ответ. — Осмотр ещё не закончен.

— Я вижу, — сказал Лисицын и двинулся по комнате, с любопытством рассматривая стеллажи, будто это была не работа, а веселый отдых с загадками и ребусами. Ненадолго остановил цепкий взгляд на обведенном мелом пятне. Перевел взор на нож. На пустые подставки на верхней полке.

— Нож уже осмотрен? — спросил он не оборачиваясь.

— Наш внештатный сотрудник пока смог только установить подлинность, — ответил Евгений Александрович. — В остальном будем ждать результатов экспертизы.

Лисицын обернулся и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд. Я отвёл глаза первым. Так, как его отводят, когда тебе просто неинтересно:

— Хорошо, — ответил жрец после паузы.

Стоявший у стены ищейка чуть прищурился, но не проронил ни слова.

— Вы прибыли, чтобы… — начал было старший нашей группы.

— Любое дело, связанное с антиквариатом, попадает в наше ведомство, — просто ответил Лисицын. — Или сразу, или после дополнительной проверки, как недавнее дело с коллекцией Долгоруких.

— Да, то самое дело, где вы провели проверку, ни в чем не разобрались и скинули его на нас? — уточнил Озерский.

— А, — он прищурился. — Точно. Его же вы вели, ваше отделение?

Он взглянул на Евгения Александровича, и старший кивнул:

— Мое, мое. Так что проводить дополнительную проверку пришлось нам, чтобы понять, что вы от дела открестились раньше времени, — слегка раздраженно произнес он, и мне стало понятно: Николай не зря предупреждал о том, что работа жрецов и жандармов редко бывает сплоченной.

Видимо, недопонимание, накопившиеся претензии между подразделениями и подливание прессой масла в огонь сделали свое дело.

— Что ж, так бывает, — развел руками Лисицын. — Теперь какое-то время нам придется поработать вместе. Нравится вам это, или нет.

— Ну, наверное, вы давайте тут, проведите свою предварительную проверку. Отдайте нам дело, а мы там уже разберемся. Не впервой.

Лисицын на провокацию не поддался, сделал еще несколько шагов по комнате, затем изучающее посмотрел на Евгения Александровича.

— Поработаем вместе, — заключил он. — Пока точно не убедимся, что в этот раз обошлось без проклятых вещей.

— Не ошибетесь, как в прошлый раз? — с нотками наигранного переживания спросил наш старший. — А то вдруг мы своим благочестивым составом весь дурной фон перекрываем.

— Ваше благочестие не знает границ, — кивнул Лисицын, профессионально подыгрывая, — но в этот раз будем более бдительными. Со мной лучший ищейка столицы. Так что если вы хотя бы чертыхались, он и это почувствует.

Я было насторожился, но видя, как брови коренастого поползли вверх, понял, что Лисицын с Озерским просто пикируются, стараясь обыграть противника, не брезгуя блефом.

— Так что тут у нас? Какие-то выводы уже сделали? — жрец переключился на дело. — Уверен, что ваша команда настолько же профессиональна, насколько благочестива.

Александра на этих словах поджала губы, пытаясь подавить рвущуюся улыбку. А Евгений Александрович даже бровью не повел.

— Выводы будем делать, когда улики соберем.

— Уважаемо, — жрец завел руки за спину и наклонился в сторону кинжала. Затем взмахнул ладонью, подзывая ищейку. Тот кивнул и принялся за работу.

— Если это простое убийство, мы с коллегой сразу ретируемся и не станем мешать, — заверил жрец. — Кстати, что-нибудь пропало?

— Опись еще не составляли, — ответил Евгений Александрович. — И сверку не производили. Мы прибыли ненамного раньше вас.

— Это будет сложно, — со вздохом протянул жрец.

— Почему? — вклинился Николай.

— Я уверен, что почти все вещи в этой комнате краденые. Либо ввезены в Империю в обход таможни. Убитый же промышлял скупкой краденого, так?

— Ну, факт не был установлен, — философски заметил Озерский.

— Но привлекался он именно за это? — продолжил любопытствовать жрец.

— Привлекался, — не стал спорить Евгений Александрович. — Но каждый может встать на путь исправления. Не знаю, как у вас принято, но мы не судим людей огульно, не имея на руках доказательств.

Лисицын это проигнорировал и скучающе обвел взглядом комнату:

— Ну да, — пробормотал он. — Ну да. Вещи ему наверняка просто от бабушки достались. В наследство.

В голосе жреца сквозила ирония, которую он даже не пытался скрывать.

— Все может быть, — пожал плечами Озерский. — Мы пришлем вам копии протоколов.

Лисицын растянул губы в некоем подобии улыбки:

— Мы