Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

Ирина-сан заварила чай.

— Ни в коем случае нельзя заваривать крутым кипятком! Лучше всего это делать водой градусов… этак восьмидесяти. И настаиваем совсем недолго. Меньше минуты.

— Почему?

— Крепкий чай убьёт блюдо горечью. — пояснила она: — Нам нужен ароматный, но лёгкий настой. Он должен обнять рис, а не задушить его. Некоторые, кстати, вместо чистого чая используют даси — японский бульон из водорослей комбу и стружки тунца кацуобуси. А чай добавляют для аромата. Это уже «дасидзукэ» — более сытный вариант. Но сегодня я сделаю тебе честный и чистый отядзукэ. На одном чае. Чтобы ты понял его настоящий голос, прежде чем услышишь хор.

Потом пошли начинки. Она раскладывала их передо мной, называя каждую, будто представляла старых друзей.

— Сверху, на рис, до того как залить чаем, кладут гу — начинку. Самая классическая — умэбоси, солёная маринованная слива. — Ирина-сан положила сморщенный тёмно-розовый шарик: — Она невероятно кислая и солёная. Одна такая слива способна свести скулы. Но в отядзукэ она разворачивается медленно, отдавая кислоту чаю. И это невероятно освежает. Умэбоси, говорят, ещё и помогает при похмелье или усталости.

— Не зря она входит в состав.

— О тож! Дальше — сякэ, солёный жареный лосось, разобранный на хлопья. — розовые нежные кусочки легли рядом с рисом: — Его соль и жир смягчаются чаем, и получается очень нежно.

— Погоди… Сякэ — это же напиток?

— Ох… — Ирина-сан обречённо вздохнула: — «СА-КЕ» и «СЯ-КЭ» — это два совершенно разных слова. Сякэ — это лосось. А саке — вино. Ну, в плане алкогольный напиток. Понял?

— Понял.

— Дальше идёт нори — сушёные водоросли, нарезанные тонкими полосками. Они дают морской аромат и лёгкий хруст, пока не размокли. Кунжут — обжаренный для орехового акцента. Васаби — совсем чуть-чуть, если хочешь остроту, которая ударит в нос и тут же растает. Мицуба или зелёный лук — для свежести и цвета. — она указывала на каждую мисочку: — А ещё бывают тыко — икра трески, тарако — маринованные овощи, цукэмоно, кусочки курицы, тэмпура, если хочешь посытнее. Отядзукэ — это холст. Основа всегда одна: рис и чай. А поверх — что подскажет сердце, или что осталось в доме. Это блюдо родилось из остатков! Помни об этом. В нём нет снобизма. В нём лишь находчивость и любовь.

Ирина-сан работала быстро и точно. Положила на рис хлопья лосося, розовую сливу чуть сбоку, присыпала кунжутом, разложила полоски нори, бросила щепотку зелёного лука и крохотную точку васаби. А потом взяла чайник.

— Смотри внимательно, Царь. Это самый важный момент. Чай наливают не в рис, а сбоку! По стенке пиалы. — тонкая струйка горячего золотисто-коричневого настоя полилась по краю миски и стала подниматься, обнимая рис снизу, и не сбивая начинку сверху: — Мы не топим начинку. И не размешиваем. Чай должен дойти примерно до половины риса или чуть выше. Верхушка с начинкой остаётся над поверхностью, как остров. И вот теперь…

Ирина-сан поставила пиалу передо мной. От неё поднимался пар… И аромат! Ореховый, морской, травянистый и тёплый. Нори уже начали мягко колыхаться в чае. Лосось розовел сквозь золотистую дымку настоя. Слива блестела сбоку.

— Ешь сразу! — уверенно произнесла Ирина-сан: — Отядзукэ не ждёт. Оно живёт минуту. Возьми палочки, набери немного риса с чаем, чтобы попало и то, и другое, и просто ешь.

Взяв палочки, я зачерпнул рис вместе с чаем, поймал кусочек лосося и край нори, а затем отправил в рот…

Сперва мозг не понял, а что же это такое интересное мы едим? Но стоило чуть распробовать, как зал тут же исчез… Как исчезло и всё остальное. Моя личность. Мои вопросы. Мои цель и задачи… Я превратился в простого голодного и уставшего человека, о котором кто-то позаботился и накормил. Такая невероятная теплота… Но при этом очень яркий вкус.

Чай был лёгким, но в тоже время очень выраженным. Чувствовалась та самая ореховая мягкость ходзитя, без единой злой ноты. Он обволок рис, а тот отдал ему крахмалистую сладость. Вместе они превратились в нечто тёплое, цельное и возвышенное!

Лосось растворился солёной нежностью. Нори принесли на языке дыхание моря. А потом я добрался до сливы… Её кислота вспыхнула яркой молнией, разрезав всю эту мягкую теплоту. Она разбудила меня, и тут же отступила, оставив лишь приятную свежесть.

Это реально было объятие. Словно я вернулся домой после тяжелого и очень длинного дня. А там меня ждала… Ирина-сан в образе жены. Не успел я сесть за стол, как она тут же обняла меня. Погладила по плечу. И… Это было так безумно приятно! Словно все заботы, переживания и волнения, наконец-то, ушли из моего сердца.

Да… Госпожа Багрина не соврала. Это было самое настоящее объятие! Еда, которая ничего от тебя не требует, ничего не доказывает, не пытается тебя удивить. Она просто держит тебя за плечи и говорит: «Ты дома. Всё хорошо».

Вернувшись в реальность, я поднял глаза. Ирина-сан смотрела на меня с тем спокойствием, за которым пряталась огромная любовь к своему делу.

— Ну что, Царь? Как прокомментируешь?

Честно, я не сразу нашёл слова. У меня, у того, кто всегда знал, что сказать про еду. Кто мог разложить любой вкус на молекулы и рассказать про каждый ингредиент просто… не было подходящих фраз.

— Это… Очень необычно. И странно.

— Ну, вот видишь? Понимаешь ли, в чём суть, Царь… Еда — это далеко не только то, что возвращает тебя «обратно к бабушке» или прочим приятным воспоминаниям. Иногда это не хлёсткие вкусовые удары, словно борьба с профессиональным кикбоксером. И даже не «вау-эффект». Иногда еда это про простоту. Про обычный уют и тепло здесь и сейчас. И твоя тема — ИДЕАЛЬНО это подчёркивает.

— Великолепно… — удивлённо прошептал я: — Мне вдруг… стало всё понятно.

— Что? Я вдохновила тебя? — самоуверенно усмехнувшись, произнесла Ирина-сан.

— Можно сказать, вы открыли мне глаза. — резко подскочив, я крепко обнял Госпожу Багрину, а затем пулей устремился к себе в общагу.

Нужно срочно попробовать несколько смелых, но в тоже время очень теплых и уютных блюд с чаем. Ибо кто сказал, что я должен оставаться в одной лишь классике?

Глава 3

— Да как такое возможно… — недовольно пыхтел я, летя на всей (человеческой) скорости обратно в «Полярную сову». Овердохрена лет практики. Работа с изысканными блюдами и редкими ингредиентами. Поиски смысла в