Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

— Ничего такого в нашем доме никогда не бывало, — покачала головой Элли, продолжая смотреть вниз.

— Хороший барин был ваш хозяин? — вдруг спросил Лют, пока Ник паковал и подписывал бутылочку.

— Да, — ровным тоном произнесла Элли.

— Жалованье вовремя платил? — продолжал расспрашивать Лют, открывая большой резной гардероб.

— Точно, день-в-день, — кивнула Элли.

— Не обижал?

— Никогда, — быстро ответила Элли.

Лют закрыл шкаф и подошёл к ней ближе, но она даже в лицо ему не посмотрела.

— Ну а каких-нибудь интересных предложений не делал? За ужином с ним посидеть? Свечку ночью принести? А? — Лют наклонился к ней так близко, что казалось, сейчас дотронется носом до её уха.

Однако девушка даже не шелохнулась, так и смотрела в пол, твёрдо повторяя:

— Нет, нет и нет.

— Врёшь, паршивка, — донёсся из-за шторы свистящий шёпот.

Ник увидел, что за занавеской колыхался край платья купеческой сестры. Элли метнула яростный взгляд в ту сторону, но промолчала, сопя и продолжая смотреть в пол.

— Кто застелил постель? — мягко спросил Лют, не отстраняясь ни на пядь.

— Я, — выдохнула Элли.

— Хозяин на полу валяется, а ты койку застилаешь? — продолжал выспрашивать Лют полушёпотом.

— Как положено, — просипела Элли, шмыгнув. — Я его нашла, приказчик побежал за дворником, я тут оставалась. Вот и застелила. Филимон Владимирович так любили, чтобы всё аккуратно.

— А если я сейчас твою койку проверю, она так же аккуратно будет застелена? — Лют нагло рассматривал лицо Элли, дыша ей на щёку. Она молча сопела. Из-за шторы одним глазом выглядывала Авдотья, так что была видна лишь половина её лица.

Ник замер, сидя на полу со своим чемоданом.

— Что с ним стряслось? — просто спросил Лют.

— Не знаю, — едва слышно прохрипела Элли. — Я пришла, а он лежит.

— Откуда пришла? — быстро спросил Лют.

— Умываться принесла.

— Откуда пришла? — разделяя, слова, снова произнёс Лют.

Элли зажмурилась и опустила голову.

— Поди прочь, — прошипел Лют, и Элли почти вылетела из комнаты.

Зато снова заглянула сестра купца.

— Врёт она, — проговорила Авдотья, презрительно глянув вслед выскочившей горничной.

— Ясное дело, — повёл бровью Лют.

— Он её в завещание хотел вписать, да не успел, — процедила Авдотья. Потом поняла, что сказала лишнего и забегала глазками, теребя рукава.

— Вы знаете, что это за зелье в бутылке? — зачем-то спросил Лют.

— А то как же, — выдохнула Авдотья. — Эликсир для мужского здоровья.

— От Зольберга? — уточнил Лют.

— А от кого ещё? — глядя ему в глаза, жёстко произнесла Авдотья.

— Ясно. Мы заберём зеркало. И все флаконы из шкафа. — Лют потёр ладони.

Упаковать все бутылочки поручили Нику, а вот выносить зеркало помогали слуги купца. Его устроили в нише между днищем и салоном кареты, в которую потом забрались Ник и Лют.

Если честно, ехать никуда больше не хотелось. Весенний день был наполнен светом и пением птиц, так что хотелось просто сидеть в беседке за чаем и обсуждать последние городские сплетни. Воздух пах влажной землёй, первой распустившейся сиренью, молодой травой и чем-то фруктово-сладким — наверное, вареньями или выпечкой, которую готовили своим господам усердные кухарки.

Однако служба есть служба. Карета поплыла прочь от дома Малышева, хотя Ник не успел увидеть, какой адрес теперь ввёл Лют. Сам он откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди:

— Типичная ошибка доморощенных магов — думают, что всё контролируют. А потом бац — и зеркало подмигивает тебе за завтраком. Открыл дверь, а закрыть не можешь. Раз уж мы тут в одной лодке, пора решать, как не дать этой лодке превратиться в гроб.

Ник опасливо покосился на напарника. Этот человек и раньше его пугал до дрожи, но теперь стал ещё страшнее.

— Чего вылупился? — весело спросил Лют. — Боязно?

Ник только молча кивнул.

— Это правильно, — похвалил Лют. — Опасливые в нашем деле живут дольше.

— Так что дальше? — отважился спросить Ник. — Мы сдадим это зеркало и бутылки, а потом?

— Не потом, а сейчас, — поправил его Лют.

И тут Ник понял, что они отнюдь не торопились вернуться в Дом Ордена на набережной. Напротив, карета покатила через Верхний посад в другую сторону. Похоже, они направлялись в Нижний город.

Торговые улицы Верхнего посада, остались позади, и карета поплыла по запруженному людьми и паровым транспортом Межгородью. Ник приоткрыл окно. В лицо ударил поток влажного весеннего воздуха, смешанного с дымом паровых котлов и запахом разогретой меди. Где-то вдалеке, в Заречье, раздавался гудок — низкий, протяжный, будто зов из другого мира.

Снова поплыли ароматы свежей зелени, цветов и кушаний из раскрытых дверей трактиров. Но поверх этого слоя ложился металлический привкус пара, машинного масла и толпящихся кругом ремесленников, мещан и торговцев. Вокруг кипела городская жизнь. Гудели паровые машины, свистели клапаны, где-то вдалеке лязгали шестерни огромного часового механизма на башне церкви, отсчитывающего время до Троицы.

Ник закрыл окно, потому что от непривычной смеси запахов в горле запершило.

Дорога здесь была такой бугристой, что даже карету, плывущую на магических трубках, трясло так, что Ник уже трижды ударился головой о потолок. И его начинало подташнивать.

— Лют, — проворчал Ник, потирая ноющую макушку, — ты уверен, что наш экипаж не развалится на части до того, как мы доберёмся?

Лют невозмутимо поправил манжету и усмехнулся:

— Поверь, он надёжнее большинства твоих знакомых.

Карета свернула в узкий переулок, где стены домов почти смыкались над головой. Вдалеке уже виднелись мутные улицы чёрного рынка, раскинувшегося в Почаинском овраге. Над ним висел густой сизый туман, пронизанный разноцветными огнями магических ламп.

— Почти приехали, — усмехнулся Лют, потирая ладони. — Перед Троицей все становятся суевернее. Венки святят, а потом заговоры шепчут, чтобы год был удачным. А на чёрном рынке свои традиции. «Всё, что нельзя, но очень хочется» — классический ассортимент. Готовься. Здесь всё не то, чем кажется.

Глава 4. Не суй руки туда, где их