Василиск античных врачей и магов - Александр Григорьевич Юрченко

идет об ихневмоне, который сражается с египетской коброй{14}. Если пойти по пути, предложенному P. Μ. Александером, то можно нарисовать следующую картину. Ихневмон, или фараонова мышь, — небольшой хищный зверек. Его греческое название происходит от слова ιχνεύω («выслеживать, охотиться»), что прекрасно характеризует его повадки. Крепкое и стройное тело ихневмона, длиной до 65 см, снабжено длинным хвостом и покрыто металлического отлива шерстью. В легендах о нем верно лишь то, что ихневмон питается змеями и охотится на них. О вражде его со змеями говорится у многих древних авторов{15}. Ихневмон, как и ибис, был символом Египта, где он почитался. Его посвящали солнечному богу, считая, что он вместе с Ра-Атумом принимал участие в сражении с великим змеем преисподней — Апопом{16}. Иными словами, к зоологическому сюжету Плиний добавил фрагмент чужого мифа о битве богов.

В изложении географа Римской империи Страбона, который в XVII книге описывает религиозные обычаи и представления египтян, история ихневмона выглядит так: «У арсинойцев распространено почитание крокодилов, а поэтому канал у них и озеро Мерида полны крокодилов (так как они считают крокодилов священными и щадят их), напротив, гераклеопольцы почитают ихневмонов — злейших врагов крокодилов, так же как и змей, ибо те уничтожают яйца змей и самих животных, защищаясь грязью как панцирем; обвалявшись в грязи, они высыхают на солнце и затем хватают змей либо за голову, либо за хвост, увлекают в реку и там уничтожают; крокодилов же ихневмоны подстерегают, когда те, раскрыв пасти, греются на солнце; они вползают в раскрытые пасти крокодилов, перегрызают их внутренности и брюхо и опять выползают из трупов» (Страбон. XVII. 1. 39). Рассказ Страбона, пожалуй, единственное неоспоримое свидетельство того факта, что, наряду с реалистичными описаниями животных, существовала традиция мифологизированных описаний, ибо в природе ихневмоны не соперничают с крокодилами. Часть текста Страбона восходит к Аристотелю: «Ихневмон, живущий в Египте, когда увидит змею, называемую аспидом, нападает на нее не прежде, чем созовет других помощников. Против ударов и укусов они обмазывают себя грязью: именно, намочившись сначала в воде, они катаются по земле» (Аристотель. История животных. IX. 44). Как видим, ихневмоны не сражаются с крокодилами, не сражаются и ласки с василисками.

Плиний с гордостью сообщает, что им было собрано 20 тысяч достойных внимания фактов из двух тысяч томов более ста греческих и римских авторов. Отсюда следует, что к авторству статьи о ливийской змее он отношения не имеет. Василиск в энциклопедии Плиния — случайная фигура, к тому же выполненная небрежно. Если змея обладает смертоносным взглядом, почему она не может сразить ласку на расстоянии? Или взгляд василиска опасен только для человека? Здесь нет мифологической глубины, новые свойства василиска появились как результат механической комбинаторики. К тому же эфиопский катоблеп, чей взгляд обладает подобной же силой, воспринимался другими авторами с иронией (см. раздел «Катоблеп и овца-горгония»).

Предложение P. Μ. Александера «заменить» в тексте Плиния ласку на ихневмона следует отвергнуть по двум причинам. Первая: Плиний знает сюжет о сражении ихневмона с аспидами. Вторая, решающая: как показал С. Барбара, описание василиска взято Плинием из сочинения Болоса из г. Мендеса (отрывок передает александрийский врач I или II века Элий Промот, которому приписывают анонимный трактат, найденный итальянским врачом и ученым Иеронимом (Hyeronimus MercuriaLis, 1550–1606){17}. В интересующем нас эпизоде нет речи о сражениях ласок с василисками. Болос пишет о глубокой «антипатии» этих животных. Сведения Болоса меняют картину и указывают другое направление для толкований, тем не менее, остаются авторы, не учитывающие новых исследований{18}. Следует также напомнить, что книги Болоса приписаны авторству знаменитого философа Демокрита.

«Вот что говорит Демокрит, который видел это существо своими глазами: «василиск, кинад — так он его называет — маленький, медленный при движении; его голова заострена, и на ее верху корона в форме звезды; он желтого цвета; его сила несравнима ни с чем и не может быть превзойдена. Он встречается в отдаленных областях Ливии, в Киренаике, где также обитает племя псиллов. Укусы кинада и вправду лечат псиллы[7]. Домашняя ласка по своей природе противоположна кинаду, она не выдерживает ни звука, ни его вида и тотчас же погибает. Но если ласка находит его рядом со своей норой, то его разрывает на куски; такова сила антипатии».

Два комментария к этому тексту. Полагаю, что в исходном сюжете речь шла о вражде маленького хищника с пресмыкающимися. Древние греки домашних ласок держали для ловли мышей: «Змея враждебна ласке и свинье: ласке, когда обе они находятся в одном доме, так как живут одним и тем же; а свинья поедает змей» (Аристотель. История животных. IX. 20). По мнению некоторых исследователей, IX книга «Истории животных» восходила к не дошедшему до нас произведению Теофраста «О разумении и нравах животных» и послужила источником для Болоса.

Расследованием вопроса о племени псиллов, заклинателей змей, занимался римский писатель Авл Геллий (II в.). «Говорят, что народ марсов в Италии произошел от сына Кирки. Поэтому марсам, по крайней мере тем, чьи семьи пока еще не породнились с чужими и не испорчены, некой родовой силой было дано искусство укрощения ядовитых змей и чудесного исцеления пением и соком трав. Такой же силой, как мы видели, наделены люди, которые называются псиллы. Разыскивая у древних писателей что-либо о названии и народе псиллов, наконец, в четвертой книге Геродота я нашел следующий рассказ о них: «Псиллы некогда граничили в Африканской земле с насамонами; в их пределах однажды австр дул чрезвычайно сильно и продолжительно, и от его дыхания вся вода в тех местах, где они жили, высохла; псиллы, лишенные воды, крайне разгневались на австр за эту несправедливость и приняли решение, взяв оружие, отправиться на австр, как на врага, чтобы требовать воду по праву войны. Итак, навстречу им, выступившим в поход, мощным потоком воздуха двинулся ветер австр и накрыл их со всем снаряжением и оружием, насыпав сверху груды песка. Из-за этого псиллы погибли, все до одного, и, таким образом, их пределы были заняты насамонами» (Авл Геллий. Аттические ночи. XVI. 11).

Греческий историк Кассий Дион Коккейан (155–235), напротив, пишет о псиллах, которые по приказу Октавиана должны были спасти Клеопатру. Подробности таковы: «Никто не знает достоверно, какой способ смерти она избрала: на руке ее были видны только еле заметные уколы. Одни говорят, что она приложила к своему телу того аспида, которого ей принесли либо в сосуде для воды, либо в букете цветов. Другие — что гребень,