Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Эд Гейн был явно испуган и затравленно молчал. Начиная с этого момента он не проронил ни слова на протяжении более чем 30-ти часов; он не просил ни есть, ни пить, даже о необходимости выйти в туалет не заикался… На самом деле нетрудно понять, почему он так упорно молчал: неуместной фразой Гейн боялся спровоцировать бессудную расправу окружающих над собою.

Хозяева фермы рассказали шерифу, что Эд Гейн появился немногим позднее 21:00, поужинал и отправился спать в машину; ничего подозрительного в его поведении они не заметили.

Хотя Фрэнк Уорден и накричал на Гейна, обвиняя его в похищении матери, на самом деле никаких серьёзных оснований связывать её исчезновение именно с Эдвардом на тот момент не существовало. Интуиция и пара совпадений представлялись всё же малоубедительным и как minimum недостаточным поводом для выдвижения столь серьёзного обвинения. По здравому рассуждению шериф Арт Шлей объявил о задержании Эда Гейна по подозрению в похищении кассового аппарата. Шериф распорядился, чтобы его помощник Арнольд Фриц отвёз задержанного в здание службы окружного шерифа и посадил его там под замок до утра. В силу очевидных соображений Шлей не хотел оставлять Фрэнка Уордена наедине с задержанным, и потому конвоиром был назначен именно Фриц. Сам шериф в сопровождении Уордена решил поехать на ферму Гейна и поискать кассовый аппарат там.

Если бы только шериф мог предположить, что именно они увидят на ферме Эда Гейна, он никогда бы не взял с собой в эту поездку Фрэнка Уордена!

Надворные постройки фермы состояли из довольно большого деревянного двухэтажного дома, амбара (пустовавшего уже много лет), сарая для инструментов, курятника и пристроенной к дому летней кухни.

Дом Эдварда Гейна и пристроенная к нему летняя кухня.

Бегло осмотрев сарай, курятник, амбар и не обнаружив там ничего подозрительного, Шлей и Уорден вошли в жилой дом. На первом его этаже находились большая гостиная, две спальни (дверь в одну из них оказалась не только запертой на замок, но и опечатанной сургучом; этот момент получил своё объяснение в дальнейшем) и кухня. Дверь на лестницу, ведущую на второй этаж, оказалась заколочена гвоздями.

Едва переступив порог дома, Шлей и Уорден почувствовали отвратительную смесь запахов. В стоялом воздухе холодного дома явственно чувствовалась вонь прокисшей пищи, грязного белья и разлагающейся плоти. Арт Шлей впоследствии признавался, что войдя в дом Гейна, сразу подумал о крысах, сдохших под полом и за плинтусами после потравы. Это было обычное явление для домов в сельской местности. Шериф ходил по дому, частично освещённому неровным лунным светом, и периодически включал фонарик, рассматривая тёмные углы.

Кассового аппарата нигде не было видно.

Войдя в кухню, шериф и его помощник остановились у порога. Их внимание сразу же привлекло тело, подвешенное посреди помещения на верёвках. Сначала каждый из них решил, что видит перед собою тушу оленя, но стоило осветить её фонарём, как стало ясно, что перед ними нагое женское тело. Причём выпотрошенное и без головы. Ещё через секунду Фрэнк Уорден опознал в подвешенном теле свою мать — Бернис.

Обезглавленное тело Бернис Уорден, подвешенное в кухне дома Эдварда Гейна. Убийца отрезал своей жертве голову, взрезал живот и извлёк кишки. Чтобы максимально обескровить тело, подвязал руки кистями вверх. Последнее явно указывало на намерение убийцы обеспечить наилучшую сохранность мягких тканей трупа и в дальнейшем послужило одним из доказательств каннибализма Гейна.

Но увиденное оказалось отнюдь не единственным ужасным открытием, сделанным ими в те мгновения. В свете ручного фонаря Шлей и Уорден заметили в супнице, стоявшей на кухонном столе, почерневшие клёцки. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это никакие не клёцки, а тронутые разложением и частично мумифицированные человеческие носы. Их было четыре…

Шериф вывел из дома своего шокированного помощника и усадил в машину. По полицейской связи он обратился к шерифам соседних округов и в управление полиции штата с просьбой о помощи.

К тому моменту, когда к ферме Эдварда Гейна стали съезжаться автомашины службы шерифов и полиции, Шлей сумел запустить дизель-генератор. При электрическом освещении жилище Эда приобрело вид ещё более пугающий и отталкивающий, нежели в лунном свете.

В гостиной по стенам висели, подобно оленьим головам или иным охотничьим трофеям, маски, изготовленные из настоящих человеческих лиц. Всего таких масок оказалось девять; в прошлом они принадлежали женщинам. На мебели в гостиной была разложена одежда, сшитая из грубо дублёной человеческой кожи: жилетка, двое штанов, куртка с рукавами, браслеты и пояса. На куртке явственно проступали ореолы крупных сосков, из чего можно было заключить, что эта кожа также некогда принадлежала именно женским телам.

Гостиная и кухня в доме Эдварда Гейна. В помещениях царил хаос, владелец жилья явно не утруждал себя борьбой за чистоту и порядок.

К двум часам ночи 17 ноября 1957 г. на ферме Эдварда Гейна собрались уже большие силы блюстителей правопорядка. Прибыли фотографы и судебные медики из службы коронера, окружной прокурор, появились приглашённые понятые. Начался многочасовой тщательный обыск, по мере продвижения которого становились очевидны всё новые кошмарные детали того безумия, в котором пребывал (и, видимо, уже давно!) «тихий дурачок» Эдвард Гейн.

Почти сутки эксперты из центрального криминалистического бюро в Мэдисоне консервировали и вывозили в специальных судках из дома Гейна различные органические ткани и человеческие органы.

Основными результатами этого обыска явились следующие заключения.

1) Осмотр запечатанной спальни и пяти комнат второго этажа однозначно свидетельствовал, что эти помещения были закрыты очень давно, скорее всего, много лет назад и за прошедшее время никем не посещались. В спальне оставались предметы женского туалета; с уверенностью можно было считать, что она принадлежала матери Эдварда — Августе Гейн, умершей в декабре 1945 г. Вся жизнь Гейна была сосредоточена в гостиной, кухне и второй спальне первого этажа. Закрытые помещения не содержали никаких свидетельств совершения каких-либо преступлений владельцем дома.

Некоторые из находок, сделанные во время обыска в доме Гейна. Вверху: человеческие соски. Внизу: одна из масок, сделанная из человеческого лица, десятая по счёту, найденная на антресолях.

2) Внимание криминалистов привлекли книги, а также вырезки из газет и журналов, обнаруженные в доме. Все публикации затрагивали три темы, несомненно, сильно занимавшие того, кто собирал их: а) преступления нацистов в концлагерях; б) женская анатомия; в) преступления, связанные с расчленениями трупов, снятием скальпов и тому подобными вещами. В последнюю категорию попадали книги о пиратах Карибского бассейна и американских индейцах. Какая-либо иная литература в доме Эдварда Гейна отсутствовала. По тому, как были истёрты вырезки, можно было заключить, что все они подвергались внимательному изучению.

3) Была восстановлена последовательность манипуляций Эда Гейна с телом Бернис Уорден. Женщина была убита выстрелом в голову из пистолета 22-го калибра. Труп преступник привёз в кузове своего «пикапа» вместе с кассовым аппаратом и перенёс свою добычу в сарай. Там на слесарном столе Гейн отделил голову женщины от тела и отнёс в свою спальню, где и спрятал в кровати между двумя матрасами.

Из тела женщины преступник извлёк кишечник и сердце, которое было найдено в кастрюле на кухонном столе. Это дало основание подозревать употребление Эдвардом Гейном человеческого мяса в пищу. Само тело Бернис Уорден преступник перенёс в кухню и подвесил за лодыжки и запястья к потолку. Кассовый аппарат Гейн бросил в сарае. Очевидно, он предполагал заняться им попозже. Во всяком случае отделение для денег не было взломано, и в нём оставались 42 $ — выручка последнего дня работы магазина скобяных изделий Бернис Уорден.

4) Один из стульев, стоявший на кухне и явно неоднократно использовавшийся по своему прямому назначению, был «украшен» большим куском человеческой кожи, имитировавшей классическую кожаную обивку. Не вызывало сомнений, что создатель этого странного предмета мебели,