Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Федеральная программа консервации сельскохозяйственных земель избавила его от необходимости возделывать поля, и начиная с пятидесятых годов Эдвард жил, практически не работая на собственной ферме. Питался в эти годы он бессистемно и заметно похудел, но при всём том по-прежнему оставался очень силён физически. Хотя Гейн имел невысокий рост, он был на удивление крепок, и ему никто не боялся поручать тяжёлую грубую работу. Вместе с тем в натуре этого человека, его манерах проскальзывало нечто удивительно женское, нечто такое, что было очень трудно описать и объяснить. Так, например, Гейн, как прирождённая нянька, никогда не уставал от общения с детьми, и, пусть это не покажется странным — его иногда приглашали для того, чтобы он мог посидеть с детишками во время отсутствия родителей. Когда история с обнаружением женских останков в его доме вышла наружу, к шерифу явились несколько человек, которые рассказали о том, что Гейн приглашался в их дома для контроля за детьми.

Когда полиция стала интересоваться тем, как общался Гейн с детьми и подростками, стали известны факты действительно необыкновенные. Оказалось, что всегда тихий и застенчивый Эдди, общаясь с детишками, просто преображался: он рассказывал им романтические истории из жизни пиратов и индейцев, и рассказы эти изобиловали подробностями пыток и издевательств над пленными. Гейн рассказывал о снятых скальпах, расчленённых телах, изнасилованных пленницах и прочих невероятных, с точки зрения детей, вещах. Понятно, что от такой небывальщины у мальчишек дух захватывало.

Следует отметить, что никакого сексуального подтекста в рассказах Эда никогда не существовало — это признавали все допрошенные во время следствия свидетели [как взрослые, так и дети].

Пара снимков, сделанных во время обыска дома Гейна. Вверху: сотрудник службы шерифа осматривает музыкальные инструменты — дешёвую скрипку и губную гармошку. Внизу: криминалист выносит стул, сиденье которого было обтянуто человеческой кожей.

Однажды Гейн предложил соседскому мальчику посмотреть настоящий человеческий скальп — мальчик, разумеется, согласился. Они съездили на машине Эдди к нему домой, и там мальчик увидел висящими на стенах те самые маски, изготовленные из женских лиц, что поразили в ноябре 1958 г. даже взрослых полицейских. Потрясённый увиденным ребёнок поинтересовался у Эдварда: откуда всё это? Простодушным вопросом мальчик поставил себя в очень опасное положение — он показал преступнику, что понял запретность увиденного. Гейн, к счастью, не запаниковал, а безо всяких затей объяснил, что маски эти — подлинные и остались со времён прадедушки-пирата. Выражение «к счастью» употреблено здесь в самом что ни на есть прямом смысле; если бы Гейн растерялся и не смог дать мальчику удовлетворительного ответа, то, скорее всего, он бы его просто убил как опасного свидетеля.

Мальчик полученным ответом удовлетворился, но рассказал впоследствии об увиденном друзьям и родителям. Ему никто не поверил, но заинтригованные сверстники решили проверить услышанное. Через какое-то время два старших мальчика проникли в дом Гейна во время его отсутствия и поняли, что всё, сказанное о масках из человеческих лиц, правда. В ужасе они бежали из страшного дома и рассказали об увиденном довольно большому числу взрослых: родителям, другим родственникам, учителям, соседям, даже местному священнику. Примечательно, что мальчишкам никто не поверил. Взрослые решили, что причиной детских страхов явились маски для helloween’а и слишком богатое воображение.

Может показаться удивительным, но уже к середине пятидесятых годов многие жители Плейнфилда слышали подобные рассказы об Эдварде Гейне, но совершенно не придавали им значения, считая их сплетней. Как точно установила полицейская проверка, некоторые даже прямо спрашивали самого Гейна о «чертовщине, развешанной у него по стенам», на что тот никогда ничего не опровергал, а лишь с улыбкой пожимал плечами. Не подлежит сомнению, что если бы соседи Гейна и местный шериф повнимательнее отнеслись к рассказам детей и постарались бы проверить подозрительную информацию, то и Мэри Хоган, и Бернис Уорден остались бы живы.

Эдвард Гейн находился в тюрьме в Ваутоме с 19 по 23 ноября 1958 г. После этого его было решено направить на психиатрическое освидетельствование в Центральную государственную клинику штата Висконсин в городке Ваупун. Всем было ясно, что никто лучше психиатров не расскажет о мотивации поступков Гейна.

Пара снимков, представляющих собой кадры киносъёмки, проведённой во время обыска дома Эда Гейна. Вверху: голова Бернис Уорден, обнаруженная в спальне хозяина дома. Внизу: старый чемодан с тремя фрагментами двух женских ног.

Очень подробно психиатрическую экспертизу по «делу Гейна» описал известный американский криминолог Гарольд Шехтер в своей необыкновенно интересной книге «Девиант», целиком посвящённой личности этого преступника.

Огромное влияние на формирование Эдварда Гейна как личности оказала его мать Августа. Само по себе это ещё не означало патологии, но сильная, бескомпромиссная, склонная к доминированию женщина отсекла все иные источники влияния на сына. Пожалуй, трудно было найти менее толерантного человека, чем Августа Гейн. Чрезвычайно религиозная и бескомпромиссная в своей вере, эта женщина воспитала Эдварда в твёрдом убеждении, что мир вокруг греховен, а женщины — суть грешницы. C ними нельзя общаться, ибо это вредит душе, с ними нельзя заниматься сексом, ибо это грех смертный, а все те, кто этого не понимает — погрязшие в блуде и лишённые благодати недочеловеки. Понятно, что в число погрязших в блуде подпадало практически всё человечество за исключением семьи Гейнов. Подобную религиозность трудно назвать даже фанатичной, скорее это уже истероидный психоз.

Религиозные взгляды матери накладывались на явную ущербность отца Эдварда. Джорджа Гейна нельзя было назвать психически неполноценным, но тяжёлые потрясения детства, вне всякого сомнения, сильно его травмировали. В возрасте трёх лет Джордж пережил страшное наводнение в округе Кун Вэли, в штате Висконсин, которое унесло жизни его родителей и старшей сестры. Пережитый в детстве стресс травмировал ребёнка; Джордж Гейн вырос, как сказали бы в России, «пришибленным». Он сильно пил, был неусидчив (потому не смог овладеть какой-либо полезной специальностью), постоянно менял работу, физически был хил и даже тщедушен. Неудивительно, что, женившись, такой человек выбрал жену старше себя на пять лет. Правильнее было бы сказать, что это жена выбрала его. Пара оказалась в высшей степени примечательной: довольно высокая, широкой кости и в целом привлекательная блондинка Августа и сутулый, худой, абсолютно бесцветный Джордж — не мужчина даже, а, скорее, тень мужчины.

Разумеется, для любого психиатра сам по себе такой тандем уже является красноречивым сигналом неблагополучия. При взгляде на потомство этой пары впечатление неблагополучия должно было только возрастать. Если старший брат производил впечатление разумного, энергичного и в целом совершенно нормального человека, то младшенький на его фоне казался тихим чудаком, живущим без какой-либо цели и сосредоточенным на неких никому неведомых размышлениях. Есть замечательное слово, подходящее к Эду Гейну как нельзя лучше — померкованный — то есть человек с сумеречным сознанием, не то, чтобы явный сумасшедший, но живущий на своей никому не понятной волне.

Среди наиболее ярких воспоминаний детства, повлиявших на восприятие Гейном женщин, был случай, рассказанный им при поступлении в госпиталь. Будучи ребёнком, он стал свидетелем свежевания его матерью свиной туши, подвешенной за ноги в сарае. Августа Гейн с громадным мясницким ножом, руками, по локоть запачканными свежей кровью, потрясла Эдварда своим видом. Он счёл её необыкновенно красивой. Это воспоминание, вне всякого сомнения, способствовало интуитивному ориентированию Эдварда на поиски сильной, доминирующей женщины, не боящейся крови, способной быть жестокой и вместе с тем ласковой. Гремучий коктейль, что и говорить!

Когда психиатры заговорили с Эдвардом Гейном о сексе с женщиной, тот огорошил их своим неожиданным вопросом: «Вы знаете, что значит иметь влагалище и грудь?» Его стали расспрашивать о том, совокуплялся ли он с первым женским телом, извлечённым из могилы. Сначала он просто отнекивался, потом лаконично объяснил: «Это было