Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

находка не имела ни малейшего отношения: найденные останки принадлежали женщине. Когда у самого Гейна спросили, чей скелет он похоронил в саду, то некрофил лишь улыбнулся и заявил, что не всех относил на кладбище, кое-кому он отыскал уголок и в собственном огороде. Скелет, по его словам, принадлежал одному из тел, выкопанных на кладбище.

Гейну не поверили, и в первых числах декабря был проведён новый большой допрос преступника с применением детектора лжи. На этот раз спектр вопросов, заданных ему, был гораздо шире, чем на первом допросе. Гейна спрашивали и о его каннибализме, и о целях манипуляций с телами, и о возможном совокуплении с трупами, и тому подобных вещах. Смысл полученных тогда ответов будет разъяснён ниже, пока же стоит отметить, что Гейн успешно прошёл вторую проверку на полиграфе; его ответы и объяснения были сочтены достоверными, и полиция более не выдвигала официальных обвинений в его адрес в том, что он причастен к исчезновениям людей в 1947—1952 гг.

Руководитель криминалистического бюро в Мэдисоне Чарлз Вильсон.

После недельных колебаний Губернатором штата было подписано постановление, санкционировавшее, по сути, массовое вскрытие могил в целях проверки информации о возможном надругательстве над телами покойных. Прокурор графства официально уведомил о предстоящих мероприятиях близких тех женщин, чей прах предполагалось потревожить, и после этого умолчание о ходе расследования сделалось просто бессмысленным. Если в первые дни после ареста Гейна лишь соседи глазели на возню полиции в доме преступника, то после 25 ноября к его ферме началось настоящее паломничество. Гейн попал в сводки национальных новостей, Плейнфилд и Ла-Кросс наводнили репортёры не только американские, но и европейские, и даже австралийские. За полицейским ограждением круглые сутки стояли зеваки и журналисты, рассчитывавшие стать свидетелями рождения новой сенсации.

И, разумеется, у всех — приезжих и местных жителей, полицейских и психиатров, мужчин и женщин, детей и взрослых — на устах был один и тот же вопрос, который звучал в те дни в различных интерпретациях постоянно: каким же должен быть человек, чтобы решиться на такое?! И в самом деле, каким же должен был быть Эд Гейн, чтобы выкапывать женские тела из могил, снимать с них кожу и закапывать обратно?

Родился Эдвард Теодор Гейн 27 августа 1906 г. Он был младшим ребёнком в семье Джорджа и Августы Гейн; старший брат Генри появился на свет 4 января 1902 г. Семью Гейнов вряд ли можно было назвать благополучной — сильная властная супруга держала в «ежовых рукавицах» как супруга, так и детей. Попытки ведения семейного бизнеса оказались неудачны: в период 1909—1913 гг. Джордж и Августа пытались торговать мясными и бакалейными товарами в Ла-Кроссе, но, понеся убытки, продали магазинчик и переехали на ферму в 40-ка милях от городка.

Ещё до конца ноября Эд Гейн стал известен всей Америке: его фотографии появились в сотнях газет и в телевизионных репортажах, а имя и фамилия звучали во всех выпусках новостей коммерческих радиостанций. Слева можно видеть фотографию Гейна, опубликованную газетой «Evening star» 20 ноября 1957 года, справа — из выпуска газеты «Arizona sun» от 28 ноября того же года. Если бы Гейн искал славы, то он мог бы собой гордиться, вот только слава его совершенно не интересовала.

Вся последующая жизнь этой семьи целиком была связана с этой фермой. Отец Эдварда постепенно спивался и превратился под игом жёсткой, бескомпромиссной супруги в тихого алкоголика. Попытки жить фермерским трудом оказались малорезультативны из-за плохой почвы; со второй половины 30-х годов братья стали наниматься в батраки к более преуспевающим соседям. Августа Гейн была лютеранкой, и это ставило всю семью несколько особняком среди остальных жителей округи.

Когда же братья пошли в наёмные рабочие, ощущение отчуждённости только возросло. Старший из братьев — Генри — этого очень тяготился. Он, вообще, казался более развитым, чем Эдвард, и острее чувствовал ненормальность всё более явного отрыва семьи от окружающего мира. Братья так и не женились; все знавшие эту семью сходились во мнении, что виной этому была совершенно необычная ненависть к женщинам, проявляемая по поводу и без повода Августой Гейн. Для неё всё связанное с женщинами, полом и сексом было, безусловно, порочным и блудливым. И если Эдвард смотрел на мать с восхищением и внимал её словам без рассуждений, то Генри позволял себе оспаривать её суждения.

После смерти Джорджа Гейна, последовавшей 1 апреля 1940 г., мир в семье не только не наступил, но, напротив — рассыпался окончательно. В период 1940—1944 гг. Генри несколько раз уезжал из дома на заработки довольно далеко и надолго, казалось, ему невыносимо находиться под одной крышей с домашним тираном в лице собственной матери. Скорее всего, какие-то скандалы происходили и в самой семье за закрытыми дверями; сейчас об этом можно говорить лишь в предположительной форме.

Августа и Джордж Гейн, родители Эда.

Эти скрытые от мира внутрисемейные драмы, как считало большинство соседей Гейнов, привели к первой смерти: в 1944 г. Генри погиб при обстоятельствах, до конца так и не выясненных. По рассказам Эдварда, братья занимались выжиганием прошлогодней травы в поле, когда огонь вышел из-под контроля и охватил Генри. Эдвард утверждал, что потерял брата из виду и помчался за помощью, когда же ему удалось собрать нескольких фермеров и они прибыли в поле, огонь уже затух. Фермеры разбрелись в разные стороны в поисках Генри, а Эдвард отправился прямиком на другой конец поля и сразу же наткнулся на тело. Труп не казался сильно обгоревшим, и было непонятно, почему человек, находившийся на краю поля, не смог отступить от огня. Фермеры, прибывшие в тот день 16 мая 1944 г. на помощь Эдварду Гейну, говорили потом, что лицо Генри носило как будто бы следы побоев, но объективных тому свидетельств не осталось, и вполне может быть, что эти слухи родились под впечатлением разоблачения последующих преступлений Эдварда. Сам же Эд никогда не признавал себя виновным в гибели старшего брата. Официально было признано, что Генри Гейн погиб 16 мая 1944 г. в результате несчастного случая.

В январе 1945 г. с матерью Эдварда Гейна — Августой — случился апоплексический удар. Казалось, женщина не имеет шансов выжить. Но забота ласкового и внимательного сына вернула женщине силы — к лету 1945 г. она встала с кровати и вновь сделалась несгибаемой Августой без чувств и эмоций. К несчастью для Эда уже 29 декабря 1945 г. произошёл второй удар, и Августа Гейн умерла.

Уже в 1957 г. соседи Эдварда припомнили, что на похороны Августы никто из них не пришёл; да что там соседи, вообще никто не пришел! Уже к этому моменту Гейн, фактически, оказался исключённым из сообщества равных ему людей — он сделался изгоем, человеком, по-настоящему чужим всем.

Впоследствии Эдвард Гейн рассказал, что именно в день похорон Августы он запечатал дверь её спальни и заколотил гвоздями лестницу, ведущую на второй этаж дома. Это был очень символический шаг — Эдвард отрезал от себя своё прошлое, в котором он был «маменькиным сынком», «слабаком» и «недоумком». Именно 1 января 1946 г. он сделался, наконец, Эдвардом Теодором Гейном.

Эд Гейн никогда не входил в комнату матери и она осталась единственным местом в доме, где царил порядок.

Он никогда не был слабоумным в бытовом понимании этого слова. Все люди, знавшие его лично, сходились в том, что ему был присущ необычный юмор; не то чтобы заразительно смешной, но не лишённый едкой ироничности и своеобразия. Оставшись совсем один, Эд словно потянулся к людям: в 1949 г. он купил подержанный автомобиль «ford», на котором немало поколесил по дорогам штата, заговаривая и знакомясь с самыми разными людьми, проводя свободные от работы вечера в местных салунах. Он никогда не становился центром компании, но иногда мог позабавить присутствующих каким-нибудь любопытным рассказом на исторические темы. Обычно это были рассказы о зверствах пиратов в морях Карибского бассейна либо повествования об ужасах нацистских концлагерей. В самой тематике этих рассказов многие усматривали некий особый чёрный юмор; в то время ещё никто не мог