Подъем и упадок демократического движения в Риме в эпоху гражданских войн - Алексей Борисович Егоров

Марий продолжал свою карьеру. В 118 г. он не прошел на выборах в эдилы, а в 115 г. с трудом прошел в преторы, едва не лишился места в сенате и после этого успешно воевал в Испании. Мария выдвигали война и армия. В 109 г. он был приглашен Метеллом в Африку в качестве легата, а в 108 г. неожиданно выступил с критикой Метелла и выдвинул свою кандидатуру в консулы. Популяры, всадники и народные массы поддержали «народного полководца», противостоящего некомпетентным и коррумпированным аристократам. «В конце концов, — пишет Саллюстий, — они так распалили народ, что все ремесленники и сельские жители, чье состояние создается трудом их рук, бросив работу, толпами сопровождали Мария и ставили его избрание выше собственных интересов» (Sall, lug., 73, 6). Похоже, что в этот год явка была рекордно высокой, а голосование практически единогласным.

Сенат продлил Метеллу срок командования (Ibid., 73, 7), однако другой популяр, трибун Т. Манлий Манцин, провел через комиции закон о передаче командования Марию (Ibid.). Закон комиций был выше решения сената. Приняв командование, Марий провел набор войск, введя одно примечательное новшество. Согласно Саллюстию, он стал набирать воинов «не по обычаю предков» (non more maiorum) «из входящих в классы» (ex classibus), но из добровольцев, среди которых было много пролетариев и италиков.

В нашу задачу не входит анализ «военной реформы Мария», а потому мы лишь бегло обозначим основные тенденции дискуссии. Т. Моммзен видел в ней политическую революцию, создавшую новую пролетарскую армию[75]. Многие ученые разделяют это мнение (К. В. Нич, Г. Дельбрюк, В. Вейнан, С. И. Ковалев, А. В. Игнатенко и др.)[76], тогда как другие (В. Смит, Э. Габба, С. Л. Утченко)[77], наоборот, считают ее окончанием длительного процесса превращения полисной милиции в постоянное войско. Наконец, существует мнение (на наш взгляд, правомерное), что реформа Мария была лишь началом пути, завершившимся преобразованиями Августа (Ж. Арман, П. Брюнт, Й. Фогт, В. Шмиттенер и др.)[78].

Военные операции Мария мало отличались от действий Метелла. «Народный полководец» медленно теснил Югурту вглубь страны к границам царства Бокха. Наконец Бокх пошел на переговоры, которые вел квестор Мария, Л. Корнелий Сулла. Блестяще проведя переговоры, Сулла доставил царя в римский лагерь. Война была выиграна, восточную Нумидию оставили Гауде, брату Югурты, западную получил Бокх.

Югуртинская война возродила движение популяров. Это была их война в полном смысле этого слова. Популяры добились ее объявления, наказания виновников поражения, они заставили власти вести ее более активно и, наконец, выдвинули «народного полководца», который довел войну до конца. Если война на юге показала глубину внутреннего кризиса, то война на севере едва не довела Рим до катастрофы. В 113 г. кимвры и тевтоны появились в Галлии у границ недавно образованной Трансальпийской провинции. Началась полоса римских поражений: в 113 г. потерпел неудачу консул Папирий Карбон, в 109 г. на Роне — М. Юний Силан, в 107 г. — Г. Кассий Лонгин.

Возглавить Рим в этой войне решился лидер оптиматов Кв. Сервилий Цепион. Став консулом 106 г., он провел пересмотр судебного закона Г. Гракха и вернул суды сенаторам (Cic. De orat., II, 199; Brut., 161; 164). 6 октября 105 г. при Араузионе (совр. Оранж) германцы разбили армии: сначала вексилляцию М. Аврелия Скавра, затем — корпуса консула Гн. Манлия Максима и ставшего проконсулом Цепиона. По сообщению наших авторов, в битве погибли 80 000 человек, и именно этот разгром произвел переворот в римской военной системе, внешней политике и внутриполитической борьбе[79].

Араузион способствовал выдвижению Мария. В 104 г. он вторично стал консулом и начал подготовку к войне. В Риме ждали наступления варваров, Мария избрали консулом 105 г., однако германцы появились в Италии только в 102 г. Оба года Марий восстанавливал армию и создавал новую взамен разбитой при Араузионе. К 102 г. у римлян было 1012 легионов (около 60 000 солдат). Настоящая реформа Мария происходила именно в этот период.

Одновременно началось новое движение популяров во главе с Л. Апулеем Сатурнином и Г. Сервилием Главцией. В 104 г. Сатурнин был квестором Остии и добился снижения цен на хлеб, однако его сместили в результате интриг Скавра, желавшего присвоить достижения молодого политика (DiocL, XXXVI, 12; Cic. Pro Sest., 34; De har. resp., 34)[80]. B 103 г. Сатурнин стал трибуном и, возможно, именно тогда произошло его сближение с Марием и внесение аграрного закона о наделении солдат Мария землями в Африке, что стало продолжением колонизационной программы Гая Гракха[81]. Оптиматы использовали традиционную тактику — народный трибун Бебий наложил на законопроект вето, но Сатурнин действовал более грубо и прямолинейно, чем Гракхи, разогнав противников камнями. Примерно в это же время был принят судебный закон Главции, восстановивший закон Гракха и вернувший суды всадникам[82].

Популяры начали кампанию против виновников поражений. Правовой основой стал закон Сатурнина об оскорблении величия (lex maiestatis). Главным фигурантом оказался Сервилий Цепион, а к обвинению в поражении добавилась история с исчезновением сокровищ галльских храмов, захваченных Цепионом в восставшей Толосе (Тулузе)[83]. Обвинителями выступили Сатурнин и его коллега по трибунату Г. Норбан. Цепиона, Маллия и других осудили и отправили в изгнание.

Популяры становились частью более крупного и аморфного объединения, именуемого в литературе «партией Мария». Вокруг последнего создается сильная группировка нобилей и «новых людей», опиравшихся на поддержку всадничества, среднего класса и народных масс. Среди марианцев было немало представителей знати (Корнелии Сципионы, Юнии Бруты, Марции Цензорины, Валерии Флакки, Антонии и др.). В тот момент его поддержали круг Крассов-Сцевол и Юлии Цезари[84]. Наконец, с Марием в политику пришли многие «новые люди» (Флавии Фимбрии, Маний Аквилий, Г. Норбан, Кв. Серторий и др.). Марианцы концентрировались не вокруг программы, а вокруг личности Мария. Среди них было немало людей, разделявших убеждения популяров, но идеология не играла для них первенствующей роли. Многие из марианцев были военными, других интересовало только личное выдвижение.

В 103 г. вопрос о пролонгации власти Мария встал весьма остро, и Сатурнин фактически возглавил его предвыборную кампанию (Plut. Маr., 14). Марий одержал победу, однако вторым консулом стал оптимат Кв. Лутаций Катул. В 102 г. германцы двинулись на Италию. Тевтоны шли вдоль лигурийского побережья, а кимвры — через северо-восточные проходы Альп. Катул отступал под натиском последних, тогда как Марий одержал грандиозную победу при Аквах Секстиевых. Тевтоны были разгромлены. Плутарх сообщает о гибели 100 000 германцев (Plut. Маr., 21), а Ливии — о 200 000 убитых и 50 000 пленных (Liv. Epit., 68). В 101 г. объединенные армии Мария и Катула уничтожили кимвров в битве при Верцеллах. Потери