«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

с боков, из всех отделов филиала сыпался телефонный звон по крайней мере двадцати надрывающихся аппаратов».

Не случайно разъяснения о случившемся в филиале будет давать барышня, продающая литературу. Ведь Булгакову подробности ареста Мандельштама станут известны от Анны Ахматовой, с которой у писателя установились доверительные отношения с момента знакомства в Ленинграде в мае 1933 года у художника Радлова. Анна Андреевна в своих воспоминаниях «Листки из дневника (О Мандельштаме)» пишет, что в тот приезд в Москву ей пришлось, фактически, торговать своими стихами, потому что на обратный билет у неё не было денег:

«13 мая 1934 года его (Мандельштама. – А.Р.) арестовали. В этот самый день я после града телеграмм и телефонных звонков приехала к Мандельштамам из Ленинграда (где незадолго до этого произошло его столкновение с Толстым). Мы все были тогда такими бедными, что, для того чтобы купить билет обратно, я взяла с собой мой орденский знак Обезьяньей Палаты, последний, данный Ремизовым в России (мне принесли его уже после бегства Ремизова – 1921 г.), и статуэтку работы Данько (мой портрет, 1924 г.), для продажи…»

Герштейн пишет, что первоначально не было даже известно, за что Мандельштама арестовали: за стихи или за пощёчину. Поэтому продающая литературу барышня (а в реальных событиях продающая литературу барышня является Анной Ахматовой, которая вынуждена была продать и полученный от Ремизова орден, и статуэтку работы Данько) на участливые вопросы о том, что произошло, могла только отмахиваться. Но Осип Эмильевич был заметной фигурой в литературной Москве, и весть о его аресте очень быстро распространилась среди творческой интеллигенции. Понятно, что все хотели узнать от тех, кто жил близко от места событий, что же такое произошло в Нащокинском переулке? Поэтому в квартирах писательского дома постоянно звонили телефоны.

«Поплакав, барышня вдруг вздрогнула, истерически крикнула:

– Вот опять! – и неожиданно запела дрожащим сопрано:

Славное море, священный Байкал…

Курьер, показавшийся на лестнице, пригрозил кому-то кулаком и запел вместе с барышней незвучным, тусклым баритоном:

Славен корабль, омулёвая бочка!..

К голосу курьера присоединились дальние голоса, хор начал разрастаться, и наконец песня загремела во всех углах филиала. …Аккомпанировал хору усиливающийся треск телефонных аппаратов».

О том, кто этот «курьер», догадаться нетрудно: как рассказывает в своих мемуарах Эмма Герштейн, помогая Мандельштаму в истории с Алексеем Толстым, Лев Гумилёв постоянно мотался между Москвой и Ленинградом.

То, что петь начинает девица, после чего вступает курьер, тоже неудивительно. Ведь Анна Андреевна и её сын Лев Николаевич Гумилёв были, по сути, первыми, с кого начался, образно говоря, «хор» приверженцев Мандельштама, прописавшихся у гостеприимных хозяев в писательском доме.

«Гей, баргузин… пошевеливай вал!..»

Орал курьер на лестнице.

Слёзы текли по лицу девицы, она пыталась стиснуть зубы, но рот её раскрывался сам собою, и она пела на октаву выше курьера:

Молодцу плыть недалечко!»

Не случайно по лицу девицы текут слёзы. Молодцу-курьеру плыть действительно недалечко. Очень скоро Лев Гумилёв дома за обедом, на котором присутствовали посторонние, прочтёт стихотворение Мандельштама про «кремлёвского горца» – думаю, прочитал тогда Лев Николаевич даже не всё стихотворение, а только последние несколько строчек, которые без труда остаются в памяти, – но и этого будет достаточно, чтобы и его, и Пунина, у которого в то время жила Анна Ахматова, арестовали.

Чтобы вызволить Пунина и сына, Анна Андреевна бросится в Москву, надеясь найти там поддержку. И такую поддержку она найдёт в семье Булгаковых, которые помогут ей составить и передать в Кремль обращение, после чего и Пунина, и Льва Гумилёва освободят. Чуть позже письмо с просьбой вмешаться в судьбу арестованных было отправлено Пастернаком. Но к тому моменту, когда письмо Пастернака поступило на рассмотрение, в Ленинград уже была дана команда Пунина и Гумилёва освободить.

«Поражало безмолвных посетителей филиала то, что хористы, рассеянные в разных местах, пели очень складно, как будто весь хор стоял, не спуская глаз с невидимого дирижёра.

Как только первый куплет подошёл к концу, пение стихло внезапно, опять-таки как бы по жезлу дирижёра. Курьер тихо выругался и скрылся».

Когда пришло известие, что Мандельштам арестован всё-таки за стихи, а не за пощёчину, и «хористами» было принято решение собирать ссыльному поэту деньги, Льва Гумилёва в Москве не было. Он после истории в ленинградском издательстве всё время находился в Ленинграде и в Москве не появлялся. Чтобы точно обозначить, что «курьером» в его романе является именно Лев Гумилёв, Булгаков шифрует его поведение словами: «Курьер тихо выругался и скрылся». Ведь без этого короткого замечания в рассказе повествователя была бы неточность, а неточностей в своём романе писатель избегал. Дело в том, что в конце эпизода всех «хористов» увезут на трёх грузовиках. Как же можно было увезти конкретного человека – курьера, если в тот момент прототип этого курьера находился в Ленинграде! Но и совсем убрать курьера из этого эпизода Булгаков не может, так как вскоре Лев Николаевич будет арестован, а для автора романа важно, чтобы песню каторжан исполняли и мать, и сын.

То, что курьер, прежде чем пропасть, выругался, тоже, видимо, соответствует действительности. После того как Осип Эмильевич всё-таки дал пощёчину Алексею Толстому, Лев Гумилёв наконец понял, в какую авантюру он был втянут Мандельштамом, поэтому больше в Москве не показывался. В своих воспоминаниях об Анне Ахматовой Эмма Герштейн пишет, что дело на Льва Гумилёва открыли в 1934 году. Но за чтение стихотворения о Сталине он был арестован в октябре 1935 года, а это значит, что вернувшаяся с Лубянки Надежда Яковлевна Мандельштам просто обманывала, когда говорила, что Осипа Эмильевича арестовали за стихи, а не за пощёчину. Обманывала, видимо, для того чтобы успокоить находящуюся рядом Анну Андреевну. Этот небольшой эпизод с появившемся и скрывшемся курьером показывает, насколько точно Михаил Булгаков старается передать реальные события в своём зашифрованном романе.

«Тут открылись парадные двери, и в них появился гражданин в летнем пальто, из-под которого торчали полы белого халата, а с ним и милиционер.

– Примите меры, доктор, умоляю! – истерически крикнула девица».

Читатели знают, что действие романа происходит в жаркой Москве, но появляющийся в филиале доктор одет в летнее пальто, и узнать, что это доктор, можно только по выступающим краям белого халата. Но и Михаил Афанасьевич Булгаков писателем стал по призванию, а по образованию он врач, который с отличием окончил медицинский факультет Киевского университета. То есть за писательской внешностью Булгакова можно, образно говоря, всегда разглядеть белый врачебный халат.

А где же Елена Сергеевна Булгакова, которая достала кошелёк из сумки и отдала оттуда все деньги? В окончательной редакции романа её в этой сцене нет. Но в более раннем варианте («Фантастический роман»), через полстраницы после появления врача, «явился лекарский помощник с сумкой».

То, что именно девица, которая торговала литературой, первая обратилась к вошедшему доктору, тоже неслучайно.